Павел Иевлев - Город людей

— Это просто, — призналась девушка, — если хоть раз был на Дороге — выедешь на нее без проблем. Планшет для этого не нужен, машина сама вывезет, достаточно включить резонаторы и поехать. А вот найти конкретное место назначения… Ты не работал с нами на штурмовках?

— Нет, — помотал я головой.

Я знал, что «Тачанка» несколько раз обеспечивала поддержку прорывов на сложных реперах, но сам на такие рейды не попадал.

— Там операторы давали нам наводку, через маячки.

— Да, точно, мне показывали, — припомнил я, — но не пригодилось.

— Если сигнал виден, ты просто едешь в его сторону. Дорога приведет тебя, куда надо.

— А если некому подать сигнал?

— Надо просто четко знать, куда тебе надо. Дорога и туда приведет. Скорее всего.

— «Скорее всего»? А если нет?

— Значит, не приведет. Или приведет, но не туда. Или тебе туда не надо. Попробуешь — поймешь.

Марина замолчала и отвернулась, глядя в боковую бойницу.

На Дороге странно. Как будто все, кроме нее самой, сильно не в фокусе. Настолько, что за обочинами все сливается в какую-то муть, через которую видны силуэты. Иногда зданий, иногда — пейзажей, чаще всего, впрочем, развалин. Не Мультиверсум, а руины Колизея. Иногда на обочинах чудилось какое-то движение, тогда все, кроме меня, напрягались и начинали тыкать в ту сторону стволами, а Борух громко жужжал над моим ухом электроприводом поворотной станины пулемета. Я же рулил себе прямо, поддерживая постоянную скорость: пострелять тут и без меня любителей хватает. Так что, когда что-то выскочило из тумана впереди и с разбегу шмякнулось о массивный передний отбойник, я даже испугаться толком не успел. Тяжелая машина качнулась на больших колесах, переезжая тело, и мы покатились дальше.

— Резвый какой… — сказал Македонец.

— Ага… — согласилась Марина.

— Кто это? — спросил я.

— Да черт их поймет… — ответила девушка. — Живут они здесь. Или не живут… Может, они и не живые вовсе.

— Сзади! — громко сказал Борух и снова зажужжал, разворачивая ствол.

— Слева! Справа! — откликнулись Андрей и Ольга. — Черт, да сколько ж их! Артем, дави тапку!

Я ни черта не видел — зеркал заднего вида тут не предусмотрено, а обзор в стороны перекрыт бронещитками. Сидишь, как в танке. Выжал педаль тяги до пола, но машина разгонялась так медленно, что толку от этого было немного. Загрохотал пулемет, и я еще и слышать перестал. Македонец, встав на колени на переднем сидении, развернулся лицом назад, откинул заслонку бойницы, выставил туда руку с пистолетом и быстро выстрелил несколько раз подряд. Перезарядился, пострелял еще… Я по-прежнему ничего не видел, кроме дороги впереди, только надеялся, что они там справятся.

— Тормози! — внезапно крикнула мне Ольга. — Тормози, черт тебя!

Мне это не показалось хорошей мыслью, но командиру виднее. Я нажал на левую педаль, и машина, так же неохотно, как разгонялась, начала останавливаться. Стрельба, впрочем, тоже прекратилась.

— Ты чего, Оль? — спросил Борух.

Кажется, не только мне идея остановиться показалась странной.

— Сдай назад! Давай, ну!

Я задергался, пытаясь сообразить, где тут задний ход. Коробки передач-то нету… Македонец, развернувшийся лицом вперед, щелкнул массивным переключателем, и мотор-колеса дали реверс.

— Эй, там, сзади! Я вслепую еду, если вы не поняли! — я пытался ориентироваться по обочинам, чтобы хотя бы в кювет не скатиться.

— Не торопись… Еще, еще… Стоп! Борь, посмотри на них…

Ольга, откинув на петле бронещиток, вылезла из машины. Матерясь и цепляясь разгрузкой, вывернулся из пулеметного гнезда Борух. За ними полезли остальные, ну и я, за компанию.

Они склонились над лежащими на дороге трупами. Майор перевернул один из них и присвистнул.

— Вот это история…

Я подошел поближе. Покойный выглядел так себе — перекошенное серое лицо, оскаленные зубы, драная в лоскуты одежда, сквозь прорехи которой проглядывало такое же неестественно серое тело, аккуратная темная дырка от пули во лбу. Мне зрелище не показалось достаточно привлекательным, чтобы из-за него останавливаться там, где на нас только что напали.

— Ты знал его? — спросила Ольга.

— Не близко, — ответил майор, — из группы Карасова, стрелок. Не помню, как зовут… звали. Михаилом, что ли. Они какую-то точку держали, но какую… Это надо в штабе узнавать, я за графиком смен не следил.

— А этот? Я его в лицо узнала, но не помню, кто он.

— Из той же команды. Жорик, точно. Анекдоты еще все время травил… Что с ними случилось? Ни оружия, ни обмундирования, обноски эти… Тут все наши?

— Бывшие наши, — уточнила Ольга. — Холодом вывернуло.

— Типа как зомби?

— Не совсем… Но что-то вроде, да.

— Твари изнанки, — спокойно сказал подошедший Македонец. — Мы их встречаем тут иногда. Пытаются сожрать все живое и теплое. Вот если этого говнюка, — он показал стволом пистолета на Андрея, — тут оставить и уехать, то он, наверное, таким же станет. Придет, так сказать, в гармонию со своим внутренним миром.

Андрей ничего не ответил, но посмотрел так, что мне стало не по себе. Македонец и внимания не обратил. Отличная мы команда, загляденье просто. С такой и врагов не надо.

— Я не слышал, что они пропали или погибли, — сказал Борух. — Я бы знал. Это странно.

— Еще как странно, Борь, еще как… — сказала задумчиво Ольга.

Когда мы наконец доехали, покрытие дороги, по пути периодически менявшееся, стало асфальтовым. По обочинам смутно замаячили какие-то строения.

— Поверни здесь, — сказала Марина.

Когда она это сказала, я увидел поворот. Повернул руль, и мир вокруг начал быстро обретать цвета и резкость. Через несколько мгновений мы уже катились по городской улице.

В этом небольшом городке было что-то неуловимо напоминающее Загорск-12, базовый фрагмент Коммуны — провинциальная низкоэтажная застройка, разбавленная втиснутыми в старый центр административными и производственными корпусами в имперском пафосном стиле 50-х. Город был цел, но очень давно заброшен — проросшие сквозь асфальт деревья закрывали грязные фасады зданий, на газоне выросли густые кусты, на дорожках завязался слой травяного дерна. На беглый взгляд выглядело даже романтично, учитывая царящую тут золотую осень в ее лучшей цветной поре. Этакий винтажный постап, тихое торжество природы над уставшим жить человечеством.

— Останови здесь, — сказала Марина.

Я плавно затормозил возле невысокой кирпичной ограды небольшого и заросшего пожухшей осенней травой сквера. Девушка выпрыгнула из машины, обошла ее слева и вытащила из багажного ящика большой букет кроваво-красных гвоздик.

— Какая ты молодец, — сказала Ольга. — А я и не подумала…

— Ничего, неважно… — Марина прошла сквозь полуоткрытые створки ржавых кованых ворот к сваренному из металла пирамидальному обелиску с пятиконечной звездой и положила цветы на усыпанную опавшей листвой траву перед ним. Гвоздики красиво легли россыпью красного на буро-оранжевом. Ольга подошла и встала рядом. Они, склонив головы, помолчали пару минут.