Павел Иевлев - Город людей

— Ты знала, что тут такое? — сердито спросил майор, вытряхивая воду из ПМС-а 17 17 Прибор Малошумной Стрельбы — надульный многокамерный глушитель расширительного типа. Если вам смешно, то можете себе представить, как над этим ржут в армии. .

— Ну, разумеется, нет! — сердито ответила Ольга. — Откуда?

— Обсушиться бы… — тоскливо сказал Андрей, глядя на растекающуюся под ногами лужу.

— Да как? — ответил Борух, оглядываясь. — Здесь и костер-то развести не из чего…

Вокруг были пустые пыльные подвалы вполне современного вида — бетонные, с кабелями и трубами по стенам. Дров для костра никто заготовить не потрудился, и разломать на них было нечего. Я сориентировался по планшету и мы, хлюпая и капая, побрели примерно в сторону так коварно расположенного репера.

Покружили по коридорам и обширным пустым помещениям, несколько раз зашли в тупики, но выбрались быстро — по воде нас не успело далеко унести, и я вскоре начал чувствовать репер. В середине большого подземного зала, куда мы вошли, зияла здоровенная, ощетинившаяся по краям перекрученной арматурой, сквозная, сквозь пол и потолок пробоина. Вверху над ней светили звезды на ночном небе, внизу — шумела вода.

— Наверное, тут он и был… — сказал растерянно Андрей.

— А теперь где? — поинтересовался майор.

— Где-то далеко внизу, — сказал я, осторожно подойдя к провалу. — Слишком далеко.

В свете фонаря метров на десять ниже быстро текла темная вода. С моего рукава в нее капало, но повторить опыт с купанием не тянуло. Кстати, зал, в который мы вышли, был заметно более окультуренным, чем остальные подземелья — круглый, в виде купольной ротонды, он выглядел вполне парадно. Красивый пол из полированной каменной плитки, поддерживающие свод белые пилястры, облицованные чем-то похожим на мрамор стены, покрытая ковром широкая лестница, ведущая наверх. Разумеется, дыры в куполе и полу несколько портили пафос дизайна, но видно было, что задумано неплохо. В бессмертном стиле античной классики.

— Видимо, тут репер и стоял, — задумчиво кивнула на центр зала Ольга.

— Удачное попадание, — прокомментировал Борух. — Интересно, чем они так?

— Да мало ли… — отреагировал Андрей, — меня другое интересует. Вам не кажется, что все довольно свежее? Не сто лет как брошено, а буквально вчера?

— Ну, так-то да… — неуверенно сказал майор, пробежавшись фонариком по стенам и полу, — Но из-за пробоины все бетонной крошкой засыпано, не поймешь.

Мы поднялись наверх по широкой парадной лестнице. После слов Андрея мне тоже показалось, что ковер на ней, хотя и замусоренный обломками, какой-то слишком новый. И все же, увидеть на улице горящие фонари и редких, но совершенно обычных прохожих, было определённым шоком. Мы застыли, оглядываясь, на пороге симпатичного, несколько похожего на миниатюрную версию Капитолия, здания. В две стороны шла улица, перед нами раскинулась украшенная рядами изящных уличных фонарей площадь с фигурными клумбами. В центре ее возвышалась подсвеченная скульптурная композиция с какой-то стелой и каменными фигурами людей вокруг нее. Люди то ли что-то кидали в небо, то ли ловили оттуда. Если бы не напряженные до героизма лица скульптур, это было бы похоже на рекламу NBA 18 18 Национальная баскетбольная ассоциация (англ. National Basketball Association) — место сбора негров, кидающих мячик в колечко. .

Улицы были почти пусты, и проходящий мимо человек покосился на нас с некоторым удивлением. Впрочем, я, увидев на улице четырех мокрых и грязных и увешанных оружием людей, отреагировал бы куда активней. Этот же посмотрел, даже не задержав шага, и пошел себе дальше, не оборачиваясь. Человек как человек, европеоидный тип, средний рост, в штанах и куртке. Мне показалось, что вид у него был невеселый и какой-то отмороженный, но здесь была глухая ночь. А ночью по улицам редко ходят счастливые, полные энтузиазма люди.

— И что нам делать? — спросил растерянно Борух.

— Обсушиться, отдохнуть, поесть, подумать, — перечислила последовательность Ольга. — Пошли куда-нибудь, поищем место поукромнее.

Город производил впечатление большого и современного — широкие улицы, многоэтажные здания, фонари, подсвеченные витрины магазинов. Надписи непонятны, но догадаться несложно — вот гастроном, вот одежда, вот обувь, вот какие-то велосипеды, почему-то сплошь трехколесные и со странной посадкой. Встретилась и пара заведений, которые не могли быть ничем иным, кроме как барами — открытые даже ночью, они предоставляли приют немногочисленным посетителям с бутылками и стаканами. В них плавал клубами дым — почти все курили маленькие короткие трубки. Пахло чем-то незнакомым.

При этом половина домов имели вид заброшенный — пыльные окна, грязные стены, потухшие пустые витрины. В нескольких фасадах зияли дыры, пробитые как будто пушечными ядрами, такие же следы довольно часто встречались на дороге и тротуарах улицы — глубокие, разного размера ямы, некоторые с обожжёнными краями. Часть из них были старыми, полузасыпанными, часть производили впечатление свежих. Возле некоторых стояли металлические треножники с табличками, надписи на них были, разумеется, непонятны. На каких-то треножниках висели маленькие цветочные венки из пожухлых лиловых цветов — где совсем засохшие, а где и совершенно свежие.

— Бомбят их тут, что ли? — неуверенно спросил майор.

Город вовсе не выглядел находящимся на военном положении — те дома, которые не были заброшены, светились огнями разноцветной иллюминации, люди, попадающиеся нам навстречу, не выглядели встревоженными. Где-то вдали глухо хлопнуло, и раздался гулкий удар. Земля дрогнула под ногами. Ночной прохожий впереди непроизвольно втянул голову в плечи, но больше никак не отреагировал, даже шаг не ускорил.

Звук повторялся регулярно, с интервалом в десять-пятнадцать минут, то ближе, то дальше. Вздрагивала земля, но больше ничего не происходило: не завывали сирены, не мчались машины МЧС, сидящие в барах горожане даже головы не поворачивали.

— И правда, кажись, бомбят… — с сомнением сказал Борух. — Чем-то баллистическим? А почему взрывов нет?

Мы ушли с центральных улиц, заброшенных зданий стало больше. Быстро светало, мне было холодно и очень неуютно в мокрой одежде.

— Давайте сюда, — сказала Ольга, показав на приоткрытую дверь трехэтажки, которая выглядела нежилой. — Хватит по улицам шляться.

Внутри оказалось пыльно, темновато из-за грязных окон, но уютно. Несмотря на открытые двери, дом не был разграблен. В комнатах неплохая солидная мебель, в шкафах книги, на вешалках одежда, в ванной текла из крана вода. Кухни я не увидел, зато в большой гостиной был камин, рядом с которым нашлась полная дровяная корзина.