Игорь Григорьян - Иллюзия

— Человечество упорно продолжает использовать для своих собственных энергетических нужд нефть и уголь. И если посмотреть шире, то это самое человечество, в его нынешнем воплощении — лишь вирус на теле планеты, вирус, который поглощает живую планетарную ткань. И когда-нибудь, конечно, какой-нибудь добрый и нужный доктор сможет окончательно излечить планету от этого вируса.

— Доктор?

— Да, — Агафья Тихоновна утвердительно кивнула головой, именно доктор. Ну или астероид.

— И когда это может произойти? — я затаил дыхание в ожидании ответа.

— Вовремя. По-другому не бывает, — акула отвернулась от меня и всем своим видом показала что этот разговор ее тяготит.

Я потрепал Артака за ухом и тот довольно заурчал. Теплый на ощупь дракон, тоннами поглощающий инфракрасный свет, да еще с нашим Солнцем внутри, Артак казался вполне довольным жизнью и происходящими в данном мгновении делами. Он благодарно скалился. А может, улыбался. Судьба планеты, о которой мы говорили с Агафьей Тихоновной, похоже, мало его волновала.

— Вокруг нас только Энергия и ничего более?

— Да. Всегда так было и всегда так будет. Мы тоже — всего лишь частички энергетического поля.

— А наши тела?

— Их нет.

— Совсем нет?

— Есть лишь Энергия, и человеческий глаз в состоянии воспринимать часть этой Энергии, как видимый Свет, а мозг, на основе информации, предоставленной ему органами чувств, уже разрисовывает картинку. Он, мозг, показывает целостный образ чего-либо — человека ли, дерева или животного, неважно. Конечно, и сам додумывает детали, как же без этого, — акула засмеялась, — вы не замечали что люди, когда начинают что-то описывать, никогда не могут прийти к общему мнению?

— Да, да, — я тоже подхватил шутливую ноту и улыбнулся.

— Это все потому что они действительно видят разные вещи. И Никто из них не ошибается, называя черное белым и наоборот. Просто они так видят. Это особенность развитой мозговой мускулатуры. Чем мощнее мозг — тем сильнее он додумывает картинки самостоятельно.

— Вы уверены в этом?

— Конечно, — акула кивнула, — уверена, как ни в чем другом. Иначе бы я молчала, она посмотрела вниз, туда, где должна была быть Земля и добавила:

— Даже простой камень или невзрачная песчинка — лишь плотно сконцентрированная Энергия, который мы, лишенные возможности узреть полную картину мироздания, видим простым и мертвым камнем.

— Получается что камень жив?

— Точно так же, как вы или я. Возможно, и сама Жизнь — это всего лишь поток Энергии, создавший все вокруг. Возможно, вы сами — это сама Жизнь, которая в одном из своих созданий или проявлений, воплотила попытку осознания себя самой. Возможно, Жизнь — это и есть Энергия, а то что вы, люди, называете жизнью, не более чем физические и химические процессы в вашем теле, наделенном частью Света, частью Энергии, можно так сказать, частью Жизни. И эта часть, конечно же, есть и в камне, — акула прокашлялась и замолчала.

— Но ведь человечество воспринимает Жизнь именно как процесс, как способность меняться. Как бесконечный процесс изменений…

— Изменений в чем? — акула усмехнулась, — или изменений где?

— В Пространстве и во Времени, — я тоже улыбнулся, только сейчас до конца осознавший ущербность данной теории, — в Пространстве и во Времени, — повторил я, — других критериев изменчивости у людей просто нет.

— Вот-вот, — Агафья Тихоновна подхватила мою мысль, — человечество привыкло, и более того, настаивает на том, что Жизнь — это способность меняться в выдуманных, несуществующих вещах. Ведь и Пространство и Время — не более чем миф.

— А Жизнь — это…

— А Жизнь — это состояние. Всего и везде. Еще можно добавить — всегда.

— То есть?

— То есть Жизнь — это и есть Энергия. Спросите любого физика, можно ли уничтожить Энергию? И он ответит — невозможно. Энергия не может прекратить свое существование, она лишь может изменить свою форму, свое состояние. Так и Жизнь. Жизнь — вечна. Если хорошенько подумать — само наличие Жизни отрицает наличие Времени, — Агафья Тихоновна прищурилась, — если, конечно, сделать то, что делать никто не любит.

— Что же?

— Хорошенько подумать.

Я тоже замолчал, продолжая осматриваться вокруг. Как мне казалось, этот энергетический парад никогда не надоест. Как никогда не надоест и сама Жизнь.

— Вы, конечно, слышали про суперпозицию электронов или других элементарных частиц?

— Нет, — я оторвался от созерцания и весь превратился в слух.

— Электроны на самом деле не вращаются по своим орбитам вокруг атомов, — Агафья Тихоновна сделала неопределенный жест плавником, — а пропадают и в тоже самое мгновение появляются в другой точке своей орбиты. Кстати, вполне возможно что и не своей. Одно точно — электроны способны мгновенно перемещаться из одной точки Пространства в другую.

— Но как?

— Очень просто, — Агафья Тихоновна усмехнулась, — цивилизация электронов насчитывает более 13 с половиной миллиардов лет. Когда человечество сможет похвастаться такой же цифрой — думаю, и оно будет в состоянии мгновенно перемещаться в любую точку Пространства и Времени.

— Так электроны разумны? — я чуть не поперхнулся собственной слюной.

— Жизнь разумна. И следовательно, вы разумны. Электроны разумны. Стаи птиц и косяки рыб разумны. В каждое свое проявление Жизнь вдувает разум. Можете считать это одним из законов Природы, — теперь акула окончательно замолчала и занялась кругами Энергии, окружающими нас со всех сторон.

Артак, насытился и как все рептилии подставил темную, поглощающую тепло спину солнцам, продолжая прогревать свой организм, а Агафья Тихоновна в полной тишине играла на энергетических кругах какую-то замысловатую мелодию, но ни я, ни кто-либо другой не мог услышать эту чудесную музыку.

В этом, остановленном нами мгновении, уши были абсолютно бесполезны.

— Что сделал Свет, поспорив со Временем? — этот вопрос меня волновал с того самого момента, когда Агафья Тихоновна рассказала мне о пари.

— Остановился.

— Остановился?

— Да. Просто остановился.

— И что стало с Временем?

— Оно исчезло. Полностью и навсегда. В данном контексте мы вполне можем употребить слово «навсегда», ибо Времени больше нет. А если Времени нет — то все что происходит — раз и навсегда, — Агафья Тихоновна немного подумала, словно хотела что-то сказать, но промолчала.

— И когда это произошло?

— Во времена так называемого Большого Взрыва.

— Почему так называемого?

— Потому что не было никакого взрыва.

— ???

— Это то, что я имела в виду, когда говорила что надо повернуть мозги наоборот. Не было взрыва и точка, — Агафья Тихоновна рассердилась, видя мое неверие, но объяснять не спешила, — да вы и сами все поймете. Со Временем.