Вдребезги

– Но у тебя сценарий был свой, так?

– Так.

– То есть ты признаешь, что вы с ним оба играли в эту игру? Игру, которая для тебя началась задолго до его появления в твоей жизни?

– Да… – прошептала София.

– Прекрасно. Вы оба играли пьесу, заранее зная финал. На первый взгляд получается, что вы оба приложили руку к тому, чтобы все закончилось именно так, как закончилось. Ты осознаешь это, Софи?

– Осознаю.

– Тогда что же именно ты не можешь простить ему, Софи? – вдруг вкрадчиво произнес Карл над самым ее ухом.

Очевидно, пока Софи следила глазами за приближающимися тучами, смотрела на все чаще прорезающие небо всполохи молний, Карл бесшумно, как тать в ночи, подобрался к ней совсем близко. София вздрогнула, резко обернулась и, встретившись взглядом со смотревшими на нее в упор льдисто-голубыми глазами Карла, произнесла:

– То, что он убил моего брата. Разбил мечту о встрече с ним, которой я жила двадцать лет.

– Именно! – отчего-то обрадовался Карл. Обычно бесстрастное лицо его вдруг осветилось, бескровные щеки порозовели, глаза заблестели. – От своих родителей ты не получила безусловной любви – того, что формирует в каждом человеке базовые ценности и представления о мире. И все свои ожидания перенесла на встречу с братом, которая однажды обязательно произойдет. Согласна?

– Да, – кивнула София.

– Ты ждала этого много лет – ждала человека, который появится и примет тебя любую. И ты примешь его любым. Единственного друга, возлюбленного, который останется с тобой, несмотря ни на что. Скажи, Софи, а ты помнила завет, который Борис дал тебе перед расставанием? Помнила? Признайся, повторяла его себе мысленно в критических ситуациях? Каким он был, а?

И София, чувствуя, как ее трясет, как звонко зудит что-то в висках, а по спине течет холодный пот, выговорила:

– Не отпускай волка…

– Не отпускай волка! – вдохновенно подхватил Карл. – Не спускай с привязи своего зверя. Ты ведь помнила его наказ, правда, Софи? И двадцать лет держала зверя на цепи, надеясь, что однажды встретишься с братом и он это оценит. Ты, может быть, даже хотела выторговать ее у судьбы, показывая, какой хорошей можешь быть. Пыталась заключить с ней сделку: я стану милой доброй девочкой, а ты вернешь мне брата. Ты ведь понимаешь, что ваша встреча была предрешена?

– Ты имеешь в виду – провидением? – изумленно переспросила София. – Я не верю в мистику…

– В мистику не верю и я, – отмахнулся Карл. – Я имею в виду, что ищущий всегда найдет. А ты двадцать лет искала брата в каждом встреченном тобой человеке. И не могла не найти. Что же произошло, когда ты наконец встретила его?

– Он выбил у меня почву из-под ног, – глухо прохрипела София. – Он разрушил то, что двадцать лет помогало мне держаться. Он уничтожил Бориса, уничтожил все лучшее, что в нем было. Что было во мне когда-то… Он оказался таким же, как я.

– Неужели таким же? – пристально посмотрел на нее Карл. – А скажи, Софи, ты когда-нибудь причиняла людям боль намеренно? Чтобы насладиться наблюдением за их страданиями?

– Нет, – помотала головой София. – Нет, я могла действовать твердо, переступать через тех, кто стоял у меня на пути, но жестокость никогда не была для меня самоцелью.

– Как я и предполагал, – развел руками Карл. – Ты не испытываешь удовольствия, разрушая чужую жизнь. Эта иллюзия всесильности, комплекс бога, тебя не влечет. Он же, очевидно, ей подвержен. Он с удовольствием мучил тебя, вероятнее всего наслаждаясь тем, что способен управлять эмоциями такой сильной натуры. Выходит, он не такой же, как ты, а, Софи? Как считаешь?

– Он хуже, – наконец через силу произнесла она. – Беркант оказался хуже меня. И этого я не смогу ему простить никогда.

– Хорошо, – отозвался Карл, пристально глядя на нее цепкими глазами.

Затем вдруг отвернулся, отошел обратно к тренажеру, облокотился о руль и замер, в задумчивости вычерчивая что-то пальцем по кожаному сиденью. Гроза была уже совсем близко. Налетел ветер, разом растрепавший кроны яблонь, принесший с собой запах дождя и надвигающейся бури. В клинике захлопали ставни, зазвенели оконные стекла.

– Скажи мне вот что, Софи, – заговорил Карл. – Ведь ты управляла огромным концерном, у тебя в подчинении находились десятки тысяч человек. Ты привыкла руководить, добиваться своего, обводить вокруг пальца бизнес-партнеров… Значит ли это, что ты неплохо разбираешься в человеческой природе?

– Да. Я обычно легко «раскусываю» людей. Вижу их слабые и сильные стороны, понимаю, что ими движет, знаю, на какие кнопки нужно надавить, чтобы добиться своего.

– И как же так вышло, что ты не предвидела заранее, как поступит с тобой этот человек? Каким он окажется?

– Я…

– Неужели с первой же встречи ты не чувствовала к этому предпосылок?

– Чувствовала, – наконец призналась София, подходя ближе и останавливаясь напротив Карла. – Я видела, что он зависим, слаб, труслив… Я… подсознательно знала, что этим кончится. Я не останавливала его, когда могла это сделать. Ты правильно заметил.

– Вот видишь? – торжествующе подхватил Карл. – Это я и имею в виду, когда говорю, что ваша встреча была предрешена. После смерти брата ты на двадцать лет заперла внутри переполняющие тебя чувства, ожидая, что однажды встретишься с ним снова и получишь освобождение. И вот эта встреча состоялась. Принесла ли она тебе освобождение, Софи?

– Нет.

– Заставила ли тебя чувствовать себя обманутой, преданной?

– Да!

– Заставила ли дать наконец волю зверю, которого ты все эти годы с таким трудом сдерживала в себе?

– Да! Да! Да! – выкрикнула София, подаваясь вперед и едва не вцепляясь Карлу в ворот спортивного костюма. – Да, я только об этом и думаю! Да, я мысленно составляю планы мести и обязательно претворю их в жизнь, стоит мне лишь выйти отсюда. Да, я растопчу его, уничтожу! Сотру с лица земли. У меня нет больше ни одной причины сдерживать в себе волка, потому что Беркант убил моего брата. Понимаешь, убил?

– Понимаю, Софи, – совершенно спокойно произнес Карл. – Думаю, что теперь я отлично тебя понимаю.

И, словно подводя итог этой их сегодняшней выматывающей беседы, почерневшее небо над их головами прочертил ослепительный зигзаг молнии, и оглушительный раскат грома прогрохотал над садом. Упали первые тяжелые капли дождя, и Карл, взглянув на Софию, скомандовал:

– В дом! Быстрее!

– Итак, Софи, давай разбираться дальше. Значит, ты ненавидишь его? Берканта?

На этот раз день был хмурый и ветреный, но не холодный. Рваные серые тучи бежали над садом, задевая краями сучковатые ветки яблонь. То вдруг начинал накрапывать дождь, тихий, унылый, словно оплакивающий весь несчастный, неприкаянный род человеческий. То солнце, улучив момент, показывалось сквозь прореху в облаках, и тогда вся зелень, все цветы за порогом террасы вдруг вспыхивали слепящим бриллиантовым блеском.