Алекс Бранд - Выбор [СИ]

— Искусство говорить за чашкой чая сейчас почти утрачено, его сменила просто table talk, застольная беседа… Жаль…

Ольга, Ольга… Что ты сейчас видишь за этим паром? Берта положила ладонь на ее руку, ободряя, лицо Ольги стало грустным. Гилберт что-то хотел сказать в ответ, но… Передумал и взглянул на меня, молча перевел взгляд на стенные часы. 20.45.

— Девочки, нам с Гилбертом пора.

Встаём, Гилберт делает короткий общий поклон.

— Роберта. Ольга. Было очень приятно познакомиться, надеюсь, до скорой встречи. Клайд, я в автомобиль.

И он быстро выходит, аккуратно прикрыв дверь. Как только его шаги стихли, Берта откинулась на спинку стула, закусив губу, ладонь на животе. Боже, опять?

— Берт, что с тобой, опять болит?

— Ничего страшного, милый, не сильно и пройдет. Иди.

— Черт… Берта!

— Только не задавай сейчас свои вопросы, я умру от стыда, — она слабо улыбается, держа Ольгу за руку, та удивлённо посмотрела на меня. Потом на Роберту. И улыбнулась.

— Клайд, иди. Я тут и тоже знаю, что надо спрашивать и делать, никто не умрет от стыда. Берта, ложись.

— Нет, надо ещё убрать со стола и посуду вымыть, я только…

Ольга мягко, но решительно берет ее за руку и укладывает на кровать, укрывает лёгким покрывалом. Сажусь рядом, тёплые пальцы нежно переплетаются с моими, наклоняюсь к ней и губами касаюсь губ.

— Люблю, солнышко.

— Люблю тебя, милый. Иди, все хорошо, Ольга со мной.

Берта улыбается и ласково гладит меня по щеке. Правой. Медленно проводит кончиками пальцев от виска до подбородка, бросает взгляд на Ольгу и шепчет.

— Иди, Клайд. Иди, мой грозный воин. И возвращайся скорей, я буду ждать.

Нерешительно встаю и делаю шаг к двери, Ольга быстро подходит ко мне и тихо говорит.

— Иди, все с ней будет хорошо, я когда-то прошла курс сестер милосердия и акушерок, это просто боли от волнения. Ну, такая она у нас.

Коротко киваю, однако… Но успокаиваюсь, Берта под хорошим присмотром, если так.

— Что у тебя в сумочке?

Усмехается.

— На всякий случай, давняя привычка.

Усмехаемся вдвоем. Легко касаюсь ее плеча и выхожу из дома, подходя к терпеливо ожидающему автомобилю, оборачиваюсь, свет в окнах уже пригашен. Девчонки наверняка будут ещё болтать, а Берте бы отдохнуть, да и Ольге с утра на работу. Ничего, пусть, только бы боли ушли и ничего не случилось. Отвожу взгляд от окон. А это что?

— Гил, минутку…

Возвращаюсь к дому и вглядываюсь в крону высокого клена, под которым стоит наш садовый столик. Оттуда на меня мерцают зеленоватым светом глаза здоровенного кота. Эти глаза я уже видел, как и их обладателя. В отеле «Клансмен», Олбани. Мы несколько мгновений смотрим друг на друга, голова кота неподвижно лежит на сложенных лапах. Глаза закрываются, погаснув. Идёшь следом, ночной бродяга? Тогда охраняй Берту и Ольгу. Сажусь рядом с Гилбертом, и автомобиль срывается с места.

Ночной охотник неподвижно застыл, улегшись в развилке ствола высокого клена, напротив тускло освещённого окна. Повинуясь безотчетному инстинкту, он следовал за ними всю дорогу от отеля до Ликурга, до этого старого приземистого дома. Дом понравился, тут тихо и спокойно, Пришедший не зря выбрал его для своей возлюбленной. Глаза охотника приоткрылись, уши насторожились. Нет, это ветер чуть слышно свистит в густых ветвях, шелестя листьями. Возлюбленная не одна, с ней подруга, она охраняет ее, не гася свет. И обе они ждут. Ждут его возвращения.

Всю недолгую дорогу до Уикиги-авеню Гилберт молчал, сосредоточенно глядя перед собой. Я также не пытался завести разговор, смотрел в окно. Из автомобиля мне видеть Ликург еще не доводилось. Неяркие газовые фонари, пустынные тихие улицы, уже немного знакомые места, лавки, магазины. Краем глаза посматриваю на Гилберта, на его манеру вести — она многое говорит о человеке. Вспомнил, как он сорвал автомобиль с места после разговора на дорожке возле фабрики — сжатые тонкие губы, острое лицо, прищуренный взгляд. Сейчас небрежно откинулся на спинку сиденья, руки лежат на руле спокойно, пальцы расслаблены. Мысленно хмыкнул, отведя взгляд — я вожу так же. Похожи, ох похожи… Снова смотрю в окно, стараясь выглядеть безразличным, ведь я — Клайд Грифитс, что мне до проносящихся мимо улиц… Мозаика световых квадратов на стенах домов, но большинство окон уже темны, люди рано ложатся спать. Всего неделя, как я тут… Сколько всего уже произошло, и очередное испытание — ждет меня прямо сейчас. Мимо проплыло тускло освещенное окно и перед глазами появилось другое, зовущее теплым домашним светом. Берта… Как ты, что делаешь сейчас… Надеюсь, скоро заснешь, ты под надежной защитой. Усмехаюсь уголком рта, русская дворянка с пистолетом в сумочке и матерый котище на дереве. Неужели тот самый, из Олбани? Или его ликургский коллега… Сберегите мою девочку, друзья, прошу…

Вот и Джефферсон, с невольным любопытством проводил глазами дом миссис Пейтон, окно комнаты. Там горит свет… Уже сдала? Почувствовал какое-то удовлетворение, словно чужой человек в той комнате — еще один барьер перед тенью, ждущей своего часа. Он ждет… Мне показалось или Гилберт бросил на меня быстрый взгляд? Он тоже присматривается. Он не верит мне. А я бы на его месте поверил? Нет. Но что он подозревает, что я — не Клайд? Бред. Только не Гил, не умный, холодный, циничный Гил. Гил-прагматик до мозга костей. Для этого нужно быть наивной восторженной Робертой, ждущей чуда. Тогда что? Я — никому не известный двойник, брат-близнец, шпион в поисках секретов отбеливания и штампования? А настоящий Клайди сейчас тихо остывает в лесу по дороге на Утику? Бред не меньший. Еще есть версии? Есть. Клайди переродился, стал благородным и честным человеком, внезапно поумнел на порядок, а также приобрел пару очень специфических навыков. Также он совершенно перестал ходить на задних лапках и мило улыбаться. Пуделек исчез. И Гил дал понять — он в это не верит. Но мысли прочь — мы неспешно повернули на ярко освещенную Уикиги, потянулись особняки разной степени внушительности, от сравнительно скромных и приземистых до огромных двух — трехэтажных зданий с колоннадами и лепными карнизами. Многие — мягко подсвечены зелеными, голубыми, розовыми светильниками. Вот из одного высыпала шумная компания молодежи и начала рассаживаться по стоящим в ряд сверкающим в свете фонарей автомобилям. Кто-то приветственно помахал, узнав нас, Гил покосился в ту сторону и нехотя приподнял руку, отвечая. При этом он слегка увеличил скорость… Мы остановились возле величественного трехэтажного особняка, колоннада при входе, два крыла полукругом охватывают большую лужайку с подсвеченным фонтаном посередине, окна ярко освещены. Выглядит очень празднично. Слишком празднично. Гилберт глушит двигатель, открывает дверцу, неторопливо выходит и удивленно оглядывается на меня. Я не двигаюсь с места и спокойно гляжу ему в лицо.