Ирина Муравьева - Вечеринка (сборник)

Маша принесла белые сапоги, которые с трудом застегнулись на моей довольно-таки полной ноге, а Зоя две юбки и свитер. Они потащили меня в парикмахерскую, и там я подстриглась и сделала «прядки». Теперь голова моя стала похожей на пестрые перья совы.

– А бровки мы про-та-ту-иру-ем. Вот что, – сказала мне Маша. Я даже покрылась мурашками: слово дышало холодным столичным развратом. – Реснички давай нарастим, так надежней. Останется он у тебя и увидит тебя ненакрашенной утром. Зачем нам? А так – днем и ночью при полном параде. Ты, главное, Анька, не бойся его!

А я не боялась. И меньше всего меня волновало, что Толя Резинкин подумает утром. Боялась я только себя. Нарастала внутри меня боль, нарастала, сверлила. Тогда я купила коньяк. Завернула его в шерстяные рейтузы и спрятала. Ложась в одиночестве спать, выпивала одну, а случалось, и две сразу рюмки. Спала до шести, а потом просыпалась с неистово бьющимся сердцем.

Пришел день отъезда. Холодное солнце. Вчера было так хорошо и тепло, сегодня – опять зимний холод, блестящий по-зимнему воздух. Семья моя: старая мама и мальчик пришли проводить. У них были грустные бледные лица. Потом мальчик громко закашлял в ладошку, и мама сняла с себя шарф. Поезд тронулся. Я видела, как мама быстро набросила на Юрочку шарф, и вдруг все стало белым: пошел сильный снег.

Выпутываясь из внезапной метели, свистел, грохотал, уносился наш поезд туда, где ни холода нет и ни снега, а жизнь бьет ключом, и никто не боится, что может случиться беда, неприятность, поскольку бед нету и нет неприятностей, а есть только скорость, движение, свобода: ту-ту! Не догоните! Ту-ту-ту-ту-у-у!

Я громко сглотнула горячие слезы, нашла свою дверь, постучалась. Мне сразу открыли ее изнутри. Мужчины. Их трое. И все молодые. И все поднялись мне навстречу с готовностью.

– Вот это соседка! – присвистнул один.

Я знала, что место мое наверху. Взялась было за чемоданчик – куда там!

– Мы вам не позволим! Зачем вам на верхнюю! Да мы с вас пылиночки будем сдувать!

Я чувствовала, что глазами все трое уже раздевают меня. На мне больше не было вязаной кофточки, бюстгальтера, трусиков. В глазах их горел желтый масляный блеск. Так хищники смотрят, когда поджидают косулю какую-нибудь или зайца.

Мы начали бурно друг с другом знакомиться.

– Альберт, – сказал тот, что недавно присвистнул. Он был быстрым, нервным, улыбка фальшивая. – Какие бывают чудесные встречи! Я рад, как ребенок.

– И я очень рад, только я не Альберт, а также давно не ребенок. Я Ваня, – и толстый, с мучнистым лицом, отодвинул рукой помрачневшего сразу Альберта. – Я Ваня, Иван. Очень редкое имя.

Тут я засмеялась и одновременно взглянула на третьего. Он был загорелым, как будто бы ехал с каких-нибудь там островов, но глаза! Совсем голубые, хмельные, тяжелые, они испугали меня. Я попала как будто в капкан: не могла оторваться. Мой взгляд погружался все глубже и глубже.

Он стиснул мне пальцы:

– Руслан Евстигнеев.

Я дернула руку. Он не отпустил.

– Я думаю, нечего лясы точить! – На губе Ивана вдруг выскочил длинный, прозрачный пузырь. – Обедать немедленно! Там и продолжим. Согласны вы, Анечка?

Я растерялась.

– Зачем долго думать? – вмешался Руслан. – Я всех угощаю.

– С чего это ты? – Альберт покраснел. – Это я угощаю.

– На месте решим, – Иван взялся за ручку. – Пойдемте, а то все столы разберут!

Вагон-ресторан колыхался, как море. Две официантки, привычно качаясь, уже принимали заказы.

– Садитесь, – сказал Евстигнеев. – Успели.

У него был низкий, немного махорочный голос, дыхание пахло костерным дымком. Мы сели. За окнами стало темнеть.

– Я вам говорил, что куда лучше поездом, – Иван плотной нижней губою отфыркнул прядь черных волос. – Говорил? А вы, дурачье: «самолетом… быстрее…» И кто же был прав? На каком самолете мы б Аню такую нашли? На каком?

– С чего это ты говоришь: «Мы нашли»? А может быть, Аня нас всех и нашла? – Руслан, изучавший меню, поднял брови. – Ишь ты, размечтался… Он Аню нашел…

И вдруг подмигнул:

– Верно, Аня?

Я вспыхнула.

– Ну, вот, значит, так. – Он взял нож и стукнул по рюмке. Над нами нависла кудрявая белая официантка. – Неси-ка, Тамарочка, нам поскорее…

Она округлила вишневые глазки:

– А я не Тамарочка.

– Кто же тогда?

– Я Лена. Елена. А можно: Алена.

– Ну, так даже лучше. Аленушка, значит. Неси нам, Аленушка, пару бутылок какого-нибудь коньячку подороже и водки графин. Это так, для начала. А что на закуску у вас посвежее?

– У нас все хорошее, все очень свежее. – Она возмутилась. – Когда ж было портиться? Ведь только отъехали.

– Икорочки красной тогда, рыбки белой, салатиков разных. Есть крабный салат?

Она застрочила в раскрытом блокноте.

– Колбаска хорошая есть у нас, финская. Хотите?

– Валяй! – И Руслан улыбнулся. – Мы, Лена, тебе, как родной, доверяем.

Она уплыла.

– Вы живете в Москве? – спросила я, чтобы начать разговор.

– Сейчас – да, в Москве, – усмехнулся Альберт. – А так – кто откуда. Иван из Архангельска, я с Украины.

– А что в Красноярске? По бизнесу к нам приезжали, наверное?

– Ну, а по чему же еще? Бизнес бизнесом, но и погуляли слегка. Оттянулись. Хороший у вас городишко, богатый.

– Тот город хороший, где телки красивые, – вмешался Иван. – Мне Сибирь всегда нравилась.

Наш стол запестрел: осетрина, икра, хлеб белый, хлеб черный, блестящая зелень. Елена расставила кучу бутылок. Я выпила рюмку и вдруг захмелела.

– Давай, давай, Аня! Не бойсь! Все свои! – Альберт откупорил пузатую водку. – Поспим завтра утром, нам не на работу!

Мы выпили. Мне стало странно-спокойно. Все правильно. Вырвалась, еду в Москву. Ребята попались хорошие, добрые. И Толя Резинкин хороший и добрый. Схожу там в музей, погуляю по улицам. Потом я уеду обратно, а Толя вернется к семье и обычным заботам.

Иван и Альберт стали потными, хриплыми. Желающие пообедать толпились в дверях, все столы были заняты. Елена сама стала красной, как борщ. Коса ее выпала из-под наколки, подмышки халата темнели от пота. Руслан Евстигнеев кивнул подбородком.

– Аленушка, счет.

Все трое полезли в карманы. Руслан сказал очень громко:

– Я всех угощаю.

И вытащил толстую хрусткую пачку. Накрыл ею хлебницу, сверху поставил пустую бутылку. Иван засмеялся:

– Не может, как люди… И здесь отличился! При выходе из ресторана Руслан схватил меня за руку.

– Спать-то ведь рано. Пойдем у окошка с тобой постоим, природой подышим.

– Идите! – Альберт облизнулся. – Зачем терять время? Я тоже потом к вам приду… Подышать…

Язык у Альберта слегка заплетался. В одном из купе заиграла гитара. Руслан подождал, пока наши попутчики уйдут и за ними захлопнется дверь. Потом он обнял меня так горячо, что я задохнулась.