Александр Мелихов - Заземление

Она с вызовом глянула на него, и он понял, что надо как-то погладить ее эго.

— Вы просто святая женщина. Заметьте, для меня это не комплимент.

— Я очень грешная женщина, но…

— Но вы же интеллигентный человек, вы должны понимать, что понятие греха навязано вам религией!

— Вот и хорошо, что навязано. А то я и не знаю, во что бы я превратилась. Сейчас я грешница, но хотя бы не свинья. В общем, я все поняла. Сколько я вам должна?

Она сделалась сама любезность и взяла в руки с колен свою черную глянцевую сумочку.

— Подождите, давайте посмотрим на вещи рационально. Вы же понимаете, что с рациональной точки зрения грешных и безгрешных поступков не бывает, бывают только вредные и полезные.

— С рациональной точки зрения и людей есть полезно. Бесполезных. Во время аварий пропадает столько свежего мяса…

Да, этой Вере Фигнер пальца в рот не клади. И спина распрямилась, и глаза засверкали, и голос зазвенел.

— Я понял. Если Вы считаете, что я вам не помог, можете не платить.

— Нет, вы мне очень помогли. Вы помогли мне понять, что никого не надо слушать. Что и за счастье нужно бороться самой, и за горе тоже самой. И что правильно нас учил мой Саша: этика и эстетика стоят не на пользе, а на святынях. А вы хотите превратить людей в животных. Чтобы у нас не было ни музыки, ни стихов, ни любви. Так лучше нас пусть совсем не будет! Всего хорошего.

Она благодарила его и расплачивалась с такой любезностью, будто имела дело с лакеем, и он понял, что совершенно бесполезно говорить ей о том, что животные не совершают ни самоубийств, ни массовых убийств и что эти ужасы совершенно несуразная цена за Бетховена и Пушкина. Было ясно, что она наглухо заперта в скафандре своих идеалов и никакой правде туда не пробиться. И дверь за собой она притворила медленно-медленно, видимо, опасаясь захлопнуть слишком сильно и тем придать серьезное значение его кощунствам.

Как же клерикалы всех заплющили этими грехами и святынями! Уж ему ли не знать, какая все это лабуда, а даже и он испытывает какую-то дурацкую робость перед этим так называемым моральным превосходством. Повесить, что ли, напротив двери плакат: ВСЯКИЙ ЧЕЛОВЕК БЕЗГРЕШЕН!

Следующая клиентка была вся в китайском ширпотребе, и личико тоже было кукольно-конвейерное. Оранжевая футболка, обтягивающая жирную грудь с проступающими сосками, на ладонь не доходила до слишком узких и коротких желтых штанишек, через пояс которых перевешивалось толстое кольцо незагорелого телесного теста со сверкающей серьгой в глубоком пупке, напоминающем ноздрю закольцованного быка.

— Нет, проблема не у меня, у моего мужа. Ну, из-за него, получается, что и у меня. Он меня ревнует ко всякой ерунде.

— Вы имеете в виду сексуальную ревность?

— Это как?

— Ну, ему не нравятся ваши сексуальные контакты.

— А, ну да. А какая еще бывает? Ревность в смысле.

— В чем люди состязаются, из-за того и ревнуют. Монахи, например, ревнуют, кто ближе к богу. А ваш муж, как я понял, ревнует ко всем, кто вам нравится и даже не нравится. Я правильно понял?

— Ну да, ревнует к каждому столбу.

Хм, Фрейд бы усмотрел в этом фаллический символ…

— А вы ему повода не даете? Точнее, никогда не давали? А то некоторые люди настолько идеалистичны… Я хочу сказать, совершенно не терпят соперников. Особенно мужчины. Некоторым из них кажется, что если женщина, которую они любят, с кем-то переспала, то это такое оскорбление, что и пережить невозможно. Ваш муж такой?

— Ну да, типа того.

— А вы? Насколько серьезно вы относитесь к сексуальным контактам?

— В смысле?

— Ну, насколько вам трудно с кем-то переспать? Насколько это для вас важное событие? Должны вы быть влюблены в вашего партнера, или хотя бы насколько он вам должен нравиться? Много ли времени, внутренних усилий вам требуется, чтобы вступить в сексуальный контакт?

— Какие еще усилия, это работа, что ли?..

— Очень интересный ответ… Расскажите, пожалуйста, о вашем сексуальном опыте. Желательно с самого начала.

— В смысле, с кем я трахалась? Ой, извините, сорвалось!

— Ничего, выражайтесь, как вам привычно, меня вы не смутите. Ваш естественный язык для меня тоже важен. Начните с детства.

— Ну, в детстве я про эти дела… Я вообще плохо помню детство. Начну лучше со швейного пэтэу. Ну, там были девочки очень нехорошего поведения, они мне там быстро разъяснили, что и как. Ну, там, потом я просто забеременела, не стала ходить на занятия… Но есть академическая справка с училища. Вот. И все, потом пошла в магазин продавцом. Потом работала кондуктором в трамвае. Потом пахала на дозе, потом в Икее на Дыбенко…

— Простите, что значит «пахала на дозе»?

— Ну, завод деревообрабатывающий, три года там отпахала.

— Но мы отвлеклись. Можно про беременность подробнее?

— Я делала прерывание беременности на седьмом месяце. Мама заставила. Меня держали в таких строгих правилах дома, чтобы никуда не ходить, не пить, не курить, а в швейке подружка завелась такая. Зинка. Пошли, говорит, на переменке в разливуху сходим. Ну, я думаю, может, ей там надо чего, ну, пошли. Я до этого только один раз на дискотеке, распили в туалете бутылку шампанского на двоих. Помню, квадратик шоколадки кидаем в стакан, а он то всплывает, то опускается, и мне почему-то от этого так прикольно… И вот тут в разливуху. Пошли, а там, естественно, водка. Выпили водки, у нее были деньги, всё. Короче, я говорю, что делать? Нам уже так понравилось, сидим потихонечку, пьем, всё… А портфели на уроке тригонометрии лежат… Потом отбрехались, что она типа подвернула ногу, а я ее провожала в травмопункт. Я, может, лишнее что рассказываю?

— Нет-нет, очень интересно, продолжайте.

— Ну и стала эта подружка меня водить по всяким компаниям, такую всю из себя примерную, ничего не знающую вообще… Ну, короче, познакомилась я с одним мальчиком, и вот мы, там, начали, короче, трахаться ночью, ну, я тоже, конечно, выпила, там, всё… Он, короче, лежит на мне, Коля его звали, ну, мы с ним трахаемся, трахаемся, все хорошо… А как бы мест было мало, народу было много, мы легли на пол, эти на диван, там, третьи еще где-то под батареей… А там магнитофон был включен, такая красная лампочка маленькая горит. Потом он встал, пописать, типа, пошел. Потом, типа, пришел, и вроде что-то не то. А темно, ничего не видно. Я говорю: «Коль, ты?» Он говорит: «Я». А это оказался не Коля, блин, это уже его дружок меня того. А я-то верю. Потом я уже начинаю голову щупать — смотрю, челочка. Я думаю, так, блин, интересное кино… Ну, короче, таким путем я вот так вот и залетела. Мне кажется, от Коли, потому что я с ним больше была, вот. Короче, мне становится плохо, меня тошнит по утрам… Спасали только мандарины. В конце концов, все, думаю, пошла к Верке. Она у меня как бы, ну, в гинекологическом училась, всякое такое. Ну, она мне сразу намекнула: может, ты беременная? Ты в консультацию женскую не обращалась? Пошла туда. Там у меня берут эти мазки, все. И выясняется, что у меня оказывается еще и гонорея. То есть я уже три месяца сижу беременная, типа учусь, а у меня гонорея. Ладно. Пошла в кавэдэ. Там требуют: быстро давай все адреса, с кем спала. По идее у меня были еще там, ну, люди, но я почему-то думала на Колю, ну, как бы я дала его адрес, там, телефон. Ему позвонили. А он, видно, бицилин себе проколол, его проверили потом — ничего не нашли. Вот. А дома я от мамы скрывала. Мне восемнадцати нет как бы, мне сразу в консультации сказали: веди маму, мы не можем делать аборт как бы без соглашения родителей. А мне бы еще чуть-чуть, и исполнится восемнадцать лет. Я, короче, тяну, сижу дома… Сижу-сижу, но с гонореей, правда, я неделю походила на уколы. Вот. А потом, значит, что — находит у меня мама справки в сумке. И тут все выясняется: беременна, там, уже месяц четвертый, пятый, там, не знаю. И наконец меня, ну, как бы направили на прерывание беременности, уже без мамы, мне исполнилось когда восемнадцать лет, вот. И выясняется, что у меня низкий гемоглобин. Это тоже нужно рассказывать?