Мэри Монро - Время – река

В почтовом ящике было семьдесят два письма. Прокручивая список, она с унынием обнаружила, что большинство из них – спам. Она нашла несколько писем от Мадди и от друзей. Два письма от Чарльза, одно, с просьбой позвонить, было отправлено до их последнего телефонного разговора. Оно было отмечено красным флажком. Второе было датировано вчерашним числом, и тоже было с красным флажком. Она вздохнула и открыла письмо.

ПОЛУЧИЛ СЧЕТ ПО КРЕДИТКЕ. ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ В УОТКИНС‑МИЛЛ, ШТАТ СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА? СЕЙЧАС НЕ ВРЕМЯ ОТПУСКОВ. ТЫ НАДЕЕШЬСЯ, ЧТО Я ОПЛАЧУ ЭТОТ СЧЕТ? ПОЗВОНИ МНЕ.

Упрекать ее, для пущей убедительности используя заглавные буквы, – это было так похоже на Чарльза. Мия надула щеки и выдохнула. Итак, ему известно, где она находится. Что на самом деле произошло? Если не считать того, что с его стороны было непорядочно обвинять ее в том, что она живет в свое удовольствие и тратит деньги. Все было бы иначе, если бы она улетела в какой‑нибудь роскошный отель, а он получал бы огромные счета за номер, еду и спа‑процедуры. Едва ли ее жизнь напоминала такой сценарий. Она потратила какую‑то жалкую сотню долларов на обычную еду и припасы на несколько недель. И никакой арендной платы! Если бы она вернулась домой, ему пришлось бы уйти. Какая разница, кто из них ушел? Между тем Чарльз несомненно ведет прежний образ жизни, питается по вечерам в ресторанах, посещает бары и играет в гольф. Конечно, он считает, что тратит деньги только на самое необходимое. Но все, что она потратила на чистящие средства, бакалею и несколько пар шортов, по его мнению – чересчур. Если бы она сейчас доедала остатки цыпленка, то, наверное, подавилась бы, подумала Мия.

Чарльз всегда умел разозлить ее, но, если она взорвется, это не облегчит ситуацию, решила Мия. Она собралась с духом и написала ответное сообщение, которое ей пришлось переписывать несколько раз, чтобы избежать прорывавшегося в письме непристойного тона. Наконец, все свелось к нескольким безразличным строчкам.

Чарльз!

Мне казалось, что мы договорились. Ты по‑прежнему живешь в НАШЕМ доме. Я арендую дом у друзей. У меня неизбежно добавится еще несколько счетов, но я постараюсь быть по‑прежнему экономной. Надеюсь, что и ты будешь вести себя так же. Если тебя это не устраивает, значит, ты не сможешь добиться развода, и я немедленно займусь поиском своего собственного адвоката. Если это приемлемо, то, надеюсь, что мои расходы на проживание здесь будут оплачены с нашего общего счета. Я не могу быстро перезвонить тебе, поскольку нет связи. Мы можем обмениваться сообщениями.

Дай мне знать.

Мия

Перед тем как нажать клавишу и отправить письмо, она отметила его красным флажком. Вместе с сообщением она послала в киберпространство всю злость, бурлившую в ее жилах. Она сконцентрировала внимание и сосредоточилась на своих новых поисках.

– Кто ты, Кейт Уоткинс? – бормотала она, набирая имя в поисковой строке.

Было приятно заняться делом, в которое она могла погрузиться с головой. Ее мозгу снова была необходима работа, чтобы на некоторое время отвлечь ее мысли от себя самой. Пальцы быстро застучали по клавиатуре, когда она просматривала результаты поиска, идя по следу: Кейт Уоткинс. Кэтрин Уоткинс. Она была разочарована, найдя всего лишь скудную информацию. Видимо, семья Уоткинс была не настолько известна, как она думала сначала. Были ссылки на историю семьи, но в основном информация повторялась, предлагая схожие документальные источники. Она все записала в записную книжку.

Через два часа Мия выключила компьютер и, потянувшись, зевнула. Поиск оказался отнюдь не плодотворным. Она всего лишь узнала, что предки Уоткинсов поселились в Северной Каролине в 40‑х годах XVIII века, получив земельный надел в три тысячи акров. Мия задумалась, увидев эту цифру. В те времена власти одним росчерком пера предоставляли в безвозмездное владение громадные земельные наделы. Ей и в голову не могло прийти, что в наши дни можно владеть такими землями.

Семья процветала вплоть до Гражданской войны, когда Северная Каролина отделилась от Союза [24], и сыновья Уоткинса ушли на войну. Проследив их военное прошлое, она обнаружила, что все четверо сражались в составе роты «Стрелки Бэрдана» и воевали под флагом, сшитым из шелковых платьев городских красавиц. Один был взят в плен и убит, двое других погибли на поле боя. Мию захлестнуло сочувствие к матери, потерявшей троих сыновей. Выжил только один, младший сын, Роберт. Израненный и больной, он вернулся домой, к обезумевшим от горя родителям. Вскоре они умерли, оставив Роберта в одиночестве перед лицом испытаний, пришедшихся на период Реконструкции [25]. Он преуспел больше, нежели другие представители семейства Уоткинсов. Их дома и плантации были либо сожжены дотла, либо проданы.

Роберт Уоткинс изо всех сил держался за свой надел. Он обладал железной волей и упорством, которые, как думала Мия, передались по наследству его внучке Кейт. Роберт разделил свой надел на участки и распродал их, вложив деньги в модернизацию мукомольного бизнеса. Со временем он женился, у него родился сын, Уолтер, и дочь, Энн, которая умерла в младенчестве. На рубеже веков у Уолтера Уоткинса оставалось менее пятисот из первоначальных трех тысяч акров земли. Уолтер стал священником и женился на Исобель Роджерс, которая родила ему дочь Кэтрин. Последнего участка земли и родового имения он лишился в 1930 году, очевидно, вследствие тяжелых потерь в результате обвала фондовой биржи в 1929 году.

На этом сведения обрывались.

Стараясь не терять надежды, Мия закрыла записную книжку. Постукивая ручкой по губам, она размышляла о потере родового поместья. Когда Кейт была ребенком, отец был для нее героем, несмотря на то, что он потерял доставшиеся по наследству земли и дом в результате краха на фондовой бирже. Странно, думала она, что священник, любивший ловить рыбу нахлыстом, также любил играть на бирже. Это было нехарактерно для мягкого, склонного к уединению человека, о котором она прочитала в дневнике Кейт. «Но, – подумала Мия, – вероятно, это вполне в характере отважной Кейт».

В голове Мии теснилась масса вопросов, когда она поднялась и направилась к библиотекарше, сидевшей за конторкой. Она выглядела именно так, как, по мнению Мии, и должна была выглядеть городская библиотекарша: аккуратная пожилая женщина с худощавой фигурой и прямой спиной. Ее седые волосы были собраны в пучок‑улитку, но выбивавшиеся из него непослушные пряди развевались вокруг ее головы, когда она наклонялась над клавиатурой компьютера.

– Извините, – сказал Мия, подходя к длинной деревянной конторке.

Женщина перестала печатать и подняла глаза. Из‑под очков в роговой оправе смотрели все еще яркие голубые глаза, которые холодно оценивали ее.