Евгений Рякин - Путь

— И тот, и другой вариант подходят, дорогой, — задумчиво ответила Лулу.

— Но сейчас меня всё же другой вопрос интересует, я даже не могу понять, почему о нём раньше не задумался? — Аттал снова принялся задумчиво тереть скулы. — Зачем Комар вообще взял с собой на разборку Доктора?

Лулу задумалась.

— Доктор откуда взялся? — спросил хозяин и сам себе ответил. — Его привезла Алиса, чтобы изучить моё состояние. В этот момент в Ахею приезжают Вуйчики, чтобы порешать насчёт этого… насчёт бара, и опытный Витя Комар зачем-то берёт на эту стрелку* (криминальную разборку) какого-то паршивого преподавателя из ликея. Нахера спрашивается, а?

Луиза сдвинула брови и задумчиво опустила подбородок на свой кулачок.

— Хм-м, действительно, а зачем Витя взял на встречу Доктора?

Аттал плюхнулся обратно на тахту, и парочка погрузилась в раздумья.

**

— Лекс, кто тебя так? — соскочил с места Олли. — Кто это сделал?

— Да так, — отмахнулся Доктор. — Ерунда. Псы Аттала покусали, — невесело усмехнулся он, закрывая за собой дверь.

— Мирон, что ли? — расширил глаза Англичанин.

— Да не. Братья эти, Жучки, твари долбаные, — снял обувь у порога Алекс и пошёл умываться.

— Да уж, чертовски борзые такие ребята, мне показалось. Ого, всю рожу расхерачили, всю расхерачили, — зацокал он, разглядывая проходящего мимо Лекса.

— Угу, — буркнул Саша, включил воду в раковине и принялся споласкивать лицо.

— Ак, чё ты с ними раскусался?

— Не с ними, — намылил щёку Док, морщась от пощипываний в ранке, — с Атталом.

— Рили? — не поверил Олли. — С самим?

— Самее не придумаешь, — Доктор вытер полотенцем лицо и осторожно коснулся щеки, показывая Англичанину ссадины и кровоподтёки.

— Дам!* (Чёрт!) — только и смог произнести тот, возвращаясь в гостиную, опускаясь на табурет и наливая себе чай из круглого чайника. — Что теперь делать, короче?

— Если б я знал, Оливер, если б я знал. Никак не могу решиться ни на что, — покусал губу Алекс и сел рядом, фукнув в пустую чашку, выдувая пыль. — Да ладно, не будем о грустном, — решил переменить он тему разговора и плеснул себе немного чайку. — А где Лойер?

— Пошёл Лив провожать, Ромео.

— Почему Ромео? — не понял Саша.

— Так он же к ней неравнодушен, — усмехнулся Олли.

— Да ну? Никогда бы не подумал.

— Что ты! Это ведь Лой уговорил меня сюда приехать. Он уже давно втюрился в систер, но она видишь какая…

— Какая?

— Какая, какая… Чертовски неправильная — вот какая. Всё у неё не так, как надо. Не так. С самого детства так, с юности вернее… — махнул рукой Англичанин.

— Как не так, Олли? Чёт я не втыкаю.

— Да что тут втыкать, все же знают, что она больше с девочками… ну, ты понял, короче. Я с ней знаешь, сколько ругался? Чертовски много раз! Вдрызг! Одну слат* (прошмандовку) даже из нашей квартиры за волосы выкинул! За волосы. Так Лив назло мне нашла себе какого-то ванкера* (ушлёпка) и стала с ним встречаться, дура малолетняя. Назло мне! В итоге мы с ней чертовски разосрались, она психанула, собрала все свои манатки и уехала из Альбиона в Ганзу. Я бы за ней не поехал из принципа, из принципа бы не поехал, — подчеркнул он, — даже не смотря на то, что у меня никого из близких больше не осталось. Никого не осталось, короче. Но ни в жизнь бы не поехал. Это всё Лой — нудил-нудил, нудил-нудил, ходил за мной по пятам, вот и вынудил. Плюс там и ещё были кое-какие причины, но это неважно, короче. — Олли улыбнулся. — Так что мы с тобой познакомились и сидим здесь, получается, из-за того, что этот лавер недоделанный любит Оливию. Так что я тут из-за него.

— Да уж, весьма нелинейное развитие событий, — согласился Алекс, внезапно задумавшись о чём-то своём. Англичанин хотел было продолжить разговор, но вспомнив, что молчун умнее болтуна, долил чаю и замолчал. А Доктор, покусав ноготь на безымянном пальце, вдруг сам начал разговор:

— Слушай, Олли, я вот что хочу тебе сказать. Я уже говорил на эту тему с Лойером, но теперь хочу и с тобой обсудить. И очень прошу, давай всё обдумаем, как взрослые люди, ладно? Я обрисую ситуацию, а ты вынесешь вердикт, объективное решение взрослого человека, так сказать, договор?

— Договор, — заинтересованно ответил Англичанин и стал внимательно слушать, даже отставив чай в сторону.

— Вот посуди сам, — начал Лекс, — шансов, что я снова стану хозяином — нет. Сам подумай, в голосовании принимали участие четыре члена Большого Совета: Ильсид, Аттал, Слава и Тино. Кто из них точно против меня? Аттал — хотя бы потому, что я бросил его дочь. Орлан — тут всё ясно, Кащей его сын. Тино — насколько я знаю, кореш Славы Аетина и пляшет под его дудку. То есть минимум трое против меня. С этим мы разобрались. Теперь дальше.

Сейчас мы могли бы зарабатывать только на трассе: грузоперевозки, купля-продажа, облуживание и прочее. Это максимум, потому что нам неоткуда взять деньги на строительство каких-то объектов, типа кафе или логистических центров. Это понятно? — Александр сделал паузу и, получив полуутвердительный кивок, продолжил. — Но, чтобы управлять, нам нужно быть членами кооператива, а, чтобы ими стать, нам нужно приобрести паи. С финансами у нас, сам знаешь, скоро даже на жрачку не останется. То есть и с кооперативом мы пролетаем. Итак, что у нас остаётся?

— Что? Я не знаю, — помотал головой Олли.

— И я не знаю, — с прискорбием подвёл итог Алекс. — Кроме того, мы не можем влиться ни в одну бригаду, потому что везде нас считают врагами. Нас никто не поддержит, так как на этот счёт поступило специальное распоряжение Совета. В общем, дела наши — швах, и я не могу решить, в какую сторону нам двигаться. Вот не могу решить и всё, хоть убей!

А теперь самое главное — всё вышеперечисленное касается только меня, а не вас. То есть если вы с Лойером отколетесь, то у вас появятся шансы. Вас вполне могут прописать в бригаде Кащея, например. Понемногу нарастите силу, войдёте в колею, подкопите деньжат, вступите в кооператив и заживёте, как люди. Понял?

Александр откинулся на спинку стула.

— Я обрисовал ситуацию и очень прошу тебя взвесить все за и против, прежде чем дать ответ. Так что скажешь? Я тебя убедил?

Англичанин повторил за Алексом его движение: вытянул ноги и поудобней уселся. Он потёр лоб, помассировал глаза пальцами, потёр ладонью лицо. И не спеша ответил.

— Ты во многом прав, Лекс. Да что там, ты во всём прав. Ты прав, короче. Но есть одно но.

— И какое же?

— Ты смотришь со своей позиции, а я со своей. Понимаешь?

— Понимаю, чё тут не понять? Я сам недавно это же объяснял человеку одному. И что ты видишь со своей?

— Что я вижу? — задумался Олли, прежде, чем ответить. — Я скажу тебе, Лекс, что я вижу. Я вижу всю свою жизнь, а это и есть моя позиция. Я вырос с сестрой в бедной семье. У нас не было денег даже на учёбу, поэтому мне рано пришлось идти работать. Чертовски рано. Но снотерам* (соплякам), таким как я, платили мало. Заработанного вечно не хватало, так что вскоре я оказался в банде. Другого пути у меня не было. Не было! А чтобы банда признала, мне приходилось делать очень нехорошие вещи — проявлять себя, так сказать. Все драться учились в секциях, а я — на улице. Это в спорте, короче, какие-то правила есть, а у нас одно: или ты завалишь, или тебя завалят. В конце концов, я выучился биться так, что другие просто боялись со мной связываться. Чертовски боялись, Лекс.