Рома Тирн - Москит

— Моя жена Анна, — объяснил мистер Самараджива.

Потом они распаковывали книги. Суджи показалось, что их несколько сотен. Помимо книг были еще всякие вещи из прошлой жизни. Как позже узнал Суджи, многие принадлежали жене его хозяина. Суджи пытался представить себе женщину, которая выбирала все это. Зеркала, блюда, приборы. Хорошая, должно быть, женщина, подумал Суджи. Узнав, что мистер Самараджива — знаменитость, узнав про его книги, а позже и про фильм, Суджи не мог его не предупредить. Времена нынче неспокойные, сказал он. Зависть и нищета — спутники разорения страны. Пусть мистер Самараджива и сингалец, все равно осторожность не помешает. Слишком уж известно его расположение к тамильским детям. Надо бы как-то дом обезопасить. Замки на все ставни навесить, двери запирать. Да и ограду в саду подправить так, чтобы незваный гость не пробрался. Суджи составил целый список. Но Тео лишь улыбался. Запрещать Суджи он ничего не стал, но сам не особо озаботился.

— Сэр, — сказал искренне встревоженный Суджи. — Вы не понимаете. У нас тут всякое может произойти. Мятежники нападут — и глазом моргнуть не успеете. Люди же знают, кто вы есть такой, а язык держать за зубами в наших местах разучились. Не так как раньше, понимаете.

Все это было еще до того, как сюда стала приходить девочка Мендисов. Суджи знал ее семью.

— Сын у них единственный, сэр, — рассказал он. — Заносчивый парень, но толковый. Говорят, получит стипендию Британского Совета, хоть у него и стряслось такое с отцом. Между прочим, отца-то его не раз предупреждали, а только потом убили. Но он все мимо ушей пропускал, смельчак был, не боялся говорить о том, что с тамилами издавна несправедливость творят.

Суджи задумался, припоминая.

— Образованный был человек этот Мендис. Совсем не глупец. Только ум не довел его до добра. Он красивый был и честный. Очень строгих правил. Сколько помню, всегда заступался за несчастных тамилов. Просто ужас, как с ним поступили. Но знаете, что я скажу, сэр? Ему все же надо было вести себя поосторожней. Кто-то должен был дать ему добрый совет. Попридержать. Хотя бы жена его дурная, если уж больше некому.

— А девочка? — спросил Тео.

Суджи понял вопрос по-своему.

— Дочка-то лицом вся в него. Чтоб вы знали, сэр, — теперь с этой семьи глаз не спускают. Их никогда не жаловали. Парень заносчив больно. Только себя и любит, другие ему неинтересны.

А мистеру Самарадживе неинтересен мальчишка, думал Суджи, недовольный визитами девочки.

— Слишком она часто приходит, сэр. Не забывайте, что некоторые люди в округе очень даже приглядываются к Мендисам.

Девочка вроде бы славная, размышлял Суджи, но мало ли каких неприятностей можно ждать от нее. Кто-то из знакомых рассказывал, что Нулани будто онемела после смерти отца, однако при Тео она болтала без остановки. Зато ее рисунки… Суджи вынужден был признать, что рисунки очень хороши. Сэр только и делает, что разглядывает их, по всему дому разбросал, еще и предложил Нулани рисовать свой портрет. Суджи неодобрительно покачал головой. Он не понимал, почему мать разрешает дочери целыми днями пропадать в чужом доме. Как приличная сингальская женщина может такое позволять? Ходили слухи, что после трагедии миссис Мендис немного тронулась умом. А с другой стороны, одернул себя Суджи, кто нынче не тронулся умом? Происходящее в стране многих толкало к безумию. Давно уже не было здесь нормальной жизни. На улице нужно оглядываться и вечно быть начеку. Всегда прикидывать, друг у тебя за спиной или, может, новый враг. Подозрение и страх стали неизменными спутниками людей, следовали тенью Почти каждую семью затронули беды, люди вынуждены жить бок о бок с тем, о чем они боялись даже заговорить. Смысла не было, ни в чем не было смысла. И все выжидали, тая надежду. Прятались во время комендантского часа. Надеялись, что на этот раз беда обойдет их стороной, думал Суджи, и они не зацепятся за минную растяжку, торчащую из прибрежного песка.

Несколько предыдущих вечеров Суджи снова и снова увещевал Тео. И хотя толку от этого не было, попыток он не оставлял.

— Не гуляйте по берегу, сэр, во время комендантского часа. Можно наткнуться на военных. Или, что еще хуже, на тугов, [2] Туги (тхуги) — средневековые индийские разбойники, грабившие и убивавшие во имя служения Кали, богине смерти и разрушения. Сейчас в Индии и Шри-Ланке так называют любых бандитов и убийц. которые вечно караулят, на кого бы напасть. Уж поверьте, сэр. И еще, зачем вы о своей книге в школе рассказывали? Им это не понравится.

— Так жить нельзя. — Тео Самараджива нахмурился. — Побережье общее. С похожими проблемами многие страны сталкиваются, Суджи. Но мы не должны потакать головорезам.

— Мы маленькая страна, — возразил Суджи, качая головой. — До нас никому нет дела. И с какой стати кому-то о нас волноваться? Никто и не знает, чем сингальцы отличаются от тамилов. И никто не понимает, почему они воюют. Да мы и сами уже не понимаем.

Тео кивнул и принялся набивать трубку.

— Когда британцы привезли сюда тамилов из Индии, — продолжал Суджи, — у нас многие подумали, что покоя теперь не видать.

Тео пытался разжечь трубку, но ветер задувал спичку за спичкой, пока он не повернулся к морю спиной. Суджи молчал, глядя вдаль. Наконец вновь заговорил, явно волнуясь.

— Ну почему мы так себя ведем, сэр? Что с нами не так? — Он перевел взгляд на Тео, наблюдая, как тот сражается с трубкой. — Разве нельзя все по-мирному решить?

— Все куда сложнее, чем нам кажется. — Тео бросил спичку в пепельницу, которую ему протянул Суджи. — Ты ведь сам сказал — с какой стати миру о нас волноваться? Британии мы больше не нужны. Нефти у нас нет, в отличие от Ближнего Востока. Так что даже если мы перебьем друг друга, никто и не заметит. Все гораздо сложнее, — повторил он.

Долго прожив в Англии, Тео понял, что для всего мира Шри-Ланка — страна, скатывающаяся в пропасть безумия. Да, размышлял он, это правда, до них никому нет дела.

Вечерние беседы вошли в привычку. Тео не с кем было поговорить, кроме Суджи, — после комендантского часа девочка не появлялась. И на том спасибо, думал Суджи. Хорошо хоть у матери ума хватает ребенка по ночам из дому не выпускать. Дискутируя с Тео, Суджи всегда держал уважительную дистанцию. Он мог принять предложенную мистером Самарадживой сигарету или пиво, но не более того. Стоял чуть поодаль, ни разу не согласившись сесть рядом. Разве что на корточки опускался на ступеньке, пока курил, глядя на горящий в темноте кончик сигареты.

— Хотелось бы посмотреть Англию, — сказал он однажды вечером. — Люди там, наверное, совсем не похожи на нас.

— Да, не похожи. Но и у них есть свои проблемы, Суджи, свои войны. Бессмысленные, как и здесь, хотя и другие. Признаться, я никогда не чувствовал себя там своим.