Майк Рипли - Город Ангела

— Я обычно не в баре работаю, — сказал он нерешительно. — Сегодня пришел помочь Дереку настроить оборудование для дискотеки и караоке.

Джо буркнул что-то неразборчивое.

— Да? — Я изобразил заинтересованность.

— У моего друга Дерека это хорошо получается. Я имею в виду дискотеку.

— Угу.

— Он здесь уже три года. Всех знает.

— Действительно? А меня представишь?

Дерек выбирал для дискотеки компакты и — что уже редкость в наши дни — пластинки. Я просмотрел пару конвертов — в основном Дасти Спрингфилд и «Беверли Систерз».

Я попросил Кейта затовариться бутылочным пивом и принести еще пару ящиков. Он был моложе меня, нуждался в физической активности и явно был рад услужить.

— Кейт говорит, что ты знаешь почти всех местных, — закинул я удочку.

— Наверное, так.

Дерек старался выглядеть круто, но сделал одну фатальную ошибку — надел футболку с названием и эмблемой паба. (Жизненное правило № 51: никогда не носи футболку с эмблемой того места, которому она посвящена.) На мне была футболка паба в Сокели, штат Калифорния, — трудно вообразить себе место дальше от «Гроздьев».

— Мой старый приятель Тигра тебе не встречался?

— Наглый мелкий босяк, напрочь лишенный чувства меры?

— Он самый.

— Не видел его уже пару недель.

Он занялся загрузкой компактов в проигрыватель.

— Зато сегодня утром я видел его дружбана.

Возможно, Дерек меня проверял. Если я знаком с Тигрой, значит, и друга его тоже должен знать. А может быть, у него плохая память на имена?

— Ли? Как его дела в наше-то время?

Трудно было сказать, купился он или нет.

— Ага. Нарик Ли, так его зовут. Сегодня утром, похоже, был не под кайфом и с баблом. Покупал себе палатку и переезжал.

— Куда?

— В Филдз. «Линкольнс-Инн». Бог его знает, какое-то новое распоряжение или еще что, но, говорят, их всех скоро погонят.

— Да, я тоже слышал.

Дерек принялся расставлять лампы для шоу, а я, быстро сбегав наверх, забрал свою куртку и футболку. Джо сидел на том же месте с новой банкой пива. Я улыбнулся ему — он только зыркнул в ответ.

Проходя мимо Кейта за стойкой, я сказал, что мне нужно кое-что забрать из машины. Сел в «Армстронга» и уехал с концами. У Эприл теперь вновь открылась вакансия бармена.

За отработанную во вторник смену мне так и не заплатили. В виде компенсации у меня осталась их рубашка с бабочкой.

Басотти обещал штуку, если я найду Тигру к пятнице. К четвергу, за целую неделю, я накопал лишь наводку Дерека на «Линкольнс-Инн». Пришлось проверить лежащий в багажнике «Армстронга» фонарик и отправиться на запад.

Когда я добрался до Холборна, уже стало темно и пошел дождь. В девять вечера там было мало народу, десятки свободных такси курсировали туда-сюда. Наступление спада можно легко определить по пустым такси и очередям на автобусных остановках, которые не рассасываются даже в дождь. Всего через два часа, когда начнут закрываться пабы, такси не найдешь ни за какие коврижки.

Я объехал район Филдз и оставил машину на Португал-стрит в запрещенном для стоянки месте. Порывшись в багажнике, нашел бейсбольную кепку «Калифорнийских ангелов» — хоть какое-то прикрытие от дождя. Попутно наткнулся на пару целлофановых перчаток и тоже их надел. Могут пригодиться.

В район Филдз я зашел с юго-востока. Конечно, никаких полей [36] Fields — поля (англ.). там нет и в помине. Поля — это большие зеленые штуковины, в которых дует ветер, они ходят волнами, обитают по ту сторону автострады М25 и получают дотации от Европейского сообщества. Линкольнс-Инн-Филдз — всего лишь большой газон с дорожками наискосок и поручнями по периметру. С одной стороны к нему примыкает сам «Линкольнс-Инн», место, где резвятся соколы-юристы, с другой — Королевский хирургический колледж, где медики радеют о здоровье нации. Место посредине занимает беспокойный народец — бездомные, многие из которых больны, и все подряд нарушают закон.

Я держал фонарик, вытянув руку вдоль ноги, не убирая пальца с кнопки. Мне вспомнилось, как несколько лет назад в Саутварке я бухал со старым налетчиком по кличке Большой Процент. Он имел обыкновение, стоя в очереди к кассиру, держать таким же образом кирку. Процент утверждал, что однажды ему пришлось ждать двадцать минут в очереди, которая еле-еле двигалась, и никто не сказал ни слова, пока он не начал крушить стеклянную перегородку кассы. Конечно, все это происходило еще до эпохи видеокамер, да и вряд ли он был хорошим налетчиком, раз пил с таким, как я, и жил в Саутварке. Помимо клички, которую он приобрел благодаря специализации на строительных кредитных обществах, в нем не было ничего оригинального.

Наибольшее скопление палаток и самодельных башей наблюдалось слева от меня, в углу, хотя общее количество не превышало десятка. В определенное время здесь находили приют до двухсот человек, но притеснения, страх и зимний холод проредили их численность значительно эффективнее всех государственных программ расселения.

В центре Филдз возвышалась то ли эстрада, то ли беседка, то ли бельведер. У нее было много названий, в том числе «Тимоти Уайтс». [37] «Тимоти Уайте» — одна из компаний, содержащих аптеки в Англии. Так ее стали называть, когда один стареющий фельетонист предположил, что через нее проходит больше медицинских препаратов, чем через целый филиал бывшей ведущей аптечной компании. Без особой надобности совать туда нос не стоило. Дерек сказал, что видел Ли с палаткой, хотя Ли могло в ней не оказаться.

Я осветил фонариком пространство между дорожкой и ближайшими палатками. После дождей на земле оставались хорошо заметные следы. У двух последних не было натоптано, значит, поселились недавно. Еще немного, подумал я, и можно проситься обратно в скауты, если, конечно, мне простят один инцидент двадцатилетней давности.

По дороге вокруг площади проехал черный кеб без пассажиров, но знак «не занято» не горел. Я успел рассмотреть палатки в свете фар. Одна — обычный туристический вариант, четырехугольная, на веревочных растяжках, другая — голубого цвета, формой напоминающая эскимосское иглу. Был ли кто внутри, сказать невозможно. В Филдз в тот вечер царило подозрительное спокойствие.

Я не слышал никаких звуков, только из беседки донесся вдруг какой-то скрип и мягкий, глухой удар. Ее обитатели с наступлением темноты сидели тихо как мыши. Свет нигде не горел. В таких местах люди не устраивают званых ужинов.

Мои глаза привыкли к темноте. Стоя на дорожке столбом, я ничего бы не узнал, но мог привлечь к себе ненужное внимание.

Где-то сзади раздался звон битого стекла, потом шквал ругани. Я решил действовать. Светя себе прямо под ноги, я подобрался к ближайшей палатке. Под ногами чмокала мокрая трава.