Юрий Когинов - Недаром вышел рано. Повесть об Игнатии Фокине
- Название:Недаром вышел рано. Повесть об Игнатии Фокине
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Политиздат
- Год:1988
- Город:Москва
- ISBN:5-250-00066-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юрий Когинов - Недаром вышел рано. Повесть об Игнатии Фокине краткое содержание
В новом произведении «Недаром вышел рано» писатель исследует судьбу яркую, но рано оборвавшуюся и потому малоизвестную. За двадцать девять лет жизни Игнатий Фокин успел юношей принять участие в событиях первой русской революции, в годы мировой войны стать одним из членов Петербургского комитета и Русского бюро ЦК большевистской партии, в период Октября как член Московского областного бюро РСДРП (б) возглавить пролетариат Брянского промышленного района.
Деятельность героя повести была связана с Л. Бубновым и В. Куйбышевым, Л. Джапаридзе и Н. Щорсом, среди его учеников и соратников — будущий заместитель наркома обороны Я. Алкснис и будущий партизанский командир и писатель Герой Советского Союза Д. Медведев.
Недаром вышел рано. Повесть об Игнатии Фокине - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Поначалу надумал назвать Людиново — центр мальцевского промышленного округа, один из важных пунктов Брянского индустриального района. Мелькнула надежда: вдруг забыли о его подпольном прошлом и двух предыдущих там арестах. Но сам усмехнулся своей наивности: у жандармов — не девичья память, к тому же Людиново — прифронтовая полоса, куда его не пустят и на порог.
И тогда пришло решение — в Саратов.
Знал, в Поволжье жандармам удалось разгромить большевистские ячейки. Значит, его приезд может оказаться полезным — надо же кому-то приниматься за восстановление партийных рядов. И тоже было известно: Бубнов, высланный в Самару, развернул подпольную работу. Вот вместе и взяться в двух соседних волжских городах!
Потому и решил по дороге в Саратов завернуть сначала к нему, в Самару, хотя бы на несколько дней, чтобы получить информацию о положении дел на Волге и выработать общую программу действий.
Познакомились они еще в начале четырнадцатого в Петербурге, в редакции «Правды», и вот судьба вновь свела на явочной самарской квартире.
— Нашего полку прибыло! — встретил его Андрей Сергеевич. — А это, — кивком указал на человека, который бочком выходил из соседней комнаты, — знакомьтесь, Иосиф Андреевич Адамчик, белорусский крестьянин, а теперь фрезеровщик Самарского трубочного завода…
Такие мощные объятия сдавили Игната, что он еле продышался:
— Воля? Вот это встреча! А уж ручищи — стальные обручи.
— Не чета тебе, интеллигенту… Ты знаешь, что такое выточить на токарном станке двухдюймовое, так называемое американское, сверло? Мне, когда поступал на завод, дали его на пробу — смогу или нет, фрезеровщик я или самозванец? Смог!
Оказалось, Куйбышев совершил побег из иркутской ссылки, обзавелся паспортом на имя Адамчика, и теперь они с Бубновым руководят самарским подпольем.
Но осел Валериан в Самаре не по своей, так сказать, воле.
— Вот человек, которого следует бояться пуще всякой охранки. Уж если «арестует» — не улизнешь! — Куйбышев засмеялся и показал глазами на Бубнова. — Представляешь, Игнат, бежал я из ссылки, сделал остановку в Самаре, зная, что здесь обретается Бубнов. Думал, попрошу деньжат на дорогу — и снова в Питер. Но надо знать этого скрягу: ни копейки, говорит, не дам, оставайся в Самаре — дел выше головы. Так что учти: и ты попал в сети. Теперь он тебя не выпустит!
— А вот и выпустит! Давай об заклад! Еду в Саратов. И план уже есть. Устраиваюсь там секретарем больничной кассы. Помнишь, как ты, Воля, на заводе Гейслера в Петрограде. Положение — полулегальное. Позволяется даже, согласно уставу больничных касс, обзавестись гектографом…
Теперь можно было сказать, что тогдашний расчет во многом оправдался.
Прибыв в Саратов, оформился в больничную кассу производственного объединения «Дерево» и сразу же связался с опытнейшим правдистом большевиком Михаилом Степановичем Ольминским, тоже высланным из столицы под надзор полиции.
— Марксистские кружки высшего типа? — раздумчиво отозвался Ольминский на предложение Фокина. — Потянем ли? Ведь высшего! И потом — для кого?
— Вы, я, Милютин — вот уже трое подготовленных пропагандистов, которые начнут «тянуть»… А для кого кружки? Для тех, кто потом, вооружившись знаниями, станет просвещать своих друзей-рабочих на фабриках, в артелях.
Первые кружки возглавил сам. Собирались ночами — за заводом «Жесть», в заброшенном саду. Однажды произошло непредвиденное — треск сучьев, все затаились. Но в свете луны показалась забредшая в сад… корова. Посмеялись. Фокин продолжил прерванную фразу:
— Империалистическая война сама по себе кончиться не может. Ее победит революция. Поэтому главный сейчас вопрос, как готовиться рабочему классу, чтобы в будущей революции стать ведущей силой…
По единицам, по ячейкам собирает пролетарские силы организация. Но поднимаются и соседние губернии. А если объединить усилия?
Так родилась мысль о созыве в Самаре первой поволжской партийной конференции.
Готовились к ней, ждали — и наступил тот день, 4 сентября 1916 года.
Теперь-то ясно, что день этот был последней встречей Фокина с Бубновым и Куйбышевым на Волге, о чем как раз и припомнилось в поезде сегодня, когда спросил: сколько же времени прошло с их предыдущего свидания? Но тогда, 4 сентября, думалось о другом — о том, как развернется слаженная работа всех большевистских организаций Поволжья, объединенных единой волей конференции.
С той мыслью и ехали в Самару делегаты изо всех соседних губерний. Из Нижнего Новгорода большевики-партийцы прислали рабочих Голубева и Богданова, Саратов избрал делегатами Милютина Владимира Павловича и его, Игната Фокина. Самару представляли Бубнов и Куйбышев, направили своих представителей Пенза и Оренбург…
В восемь вечера — начало работы. Но уже загодя по одному, по двое — в дом номер 13 по Вознесенской улице.
Дом просторный, двухэтажный. Квартира Филиппа Яковлевича Рабиновича — весь первый этаж, как и положено адвокату. Окна с фасада — в Александровский садик, место променада горожан. Так что поди разберись, куда идет через садик человек — по скрытному делу или прогуливается в интересах здоровья и бодрого настроения.
Итак, уже, считай, собрались. Хозяйка, Софья Григорьевна, поставила вазочки с вареньем, печенье, заварила и разлила по стаканам чай, приглашая всех к столу. Кое-кто пригубил и воспитанно отставил стакан, озабоченно поглядев на часы: почему опаздывает Куйбышев, без которого условились не начинать? Было договорено: приходит последним, тщательно проверив и в сквере, и на соседних улицах, нет ли слежки. Неужели сам нарвался на засаду?
Не вошел — влетел:
— Расходиться! Немедленно! За нами — хвост…
Переглянулись в недоумении: каждый умелый конспиратор, прежде чем войти в дом, хорошо проверился. Зашумели:
— Не может быть…
Обратили взгляды на Бубнова — что он скажет? Знали: Андрей Сергеевич опытнее многих, осторожен как никто, подчас дует, как говорится, на воду, чтобы на молоке не обжечься. Но и он ухмыльнулся:
— Подумаешь, мимо дома взад-вперед прошелся человек в котелке и с тросточкой! Погляди на Игната — тоже франт. Так что, Валериан, извини, но у тебя приступ шпиономании.
С таким трудом удалось собраться и вдруг из-за какого-то подозрения!..
А если опасность и в самом деле реальная?
Сначала один, затем другой задумались, поддержали Куйбышева. Мало ли что могло стать причиной — донос провокатора, слежка шпиков, а сейчас к дому, наверное, уже спешат оповещенные жандармы.
В самом деле надо уходить, пока не поздно. Никто не простит оплошности, из-за которой столько губернских организаций могут лишиться своих руководителей! Лучше собраться через какое-то время, когда опасность минует, тревога уляжется.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: