Анатолий Соловьев - Хождение за три моря
- Название:Хождение за три моря
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:ТЕРРА
- Год:1999
- Город:Москва
- ISBN:5-300-02731-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Анатолий Соловьев - Хождение за три моря краткое содержание
Хождение за три моря - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Тпру-у! Туточки следок! — произнёс в темноте голос. — Огню ба, ино не углядим!
Сухопарый мужик в новом озяме [1] Озям — верхняя крестьянская одежда.
, подпоясанном кушаком, в вяленой шляпе, в ступнях [2] Ступни — лапти.
с аккуратными оборками [3] Оборки — бечёвки, закрутки на лаптях.
слез с телеги, нерешительно потоптался, опасливо озираясь, готовый в случае чего проворно заскочить на облучок. Но лошади стояли спокойно, и это мужика ободрило. Он шагнул было к краю песчаной дороги, остановился, нерешительно повторил:
— Огня ба...
Вдоль обочины чернели кусты и невысокие деревья. К телеге подъехали два всадника в старинных епанчах [4] Епанча — распашной плащ поверх доспехов.
поверх кольчуг, в шлемах с еловцами [5] Еловец — кусок красной юфти, прикрепляемый к навершию шлема в виде флюгера.
, под плащами оттопыривались сабли, у каждого за спиной лук с натянутой тетивой, справа у седла тул, полный стрел, с кармашком для запасных тетив. Оружие и непринуждённая посадка выдавали бывалых воинов. Один слегка насмешливо спросил у мужика:
— Што, Степанушка, боязно?
— Дак лешай же, Афошошка. В кои веки появился в нашем гае [6] Гай — лес.
, деды не упомнят, — оправдываясь, произнёс тот и перекрестился. — Чудишшо! Не к ночи будь помянут. Такой страх на крестьян навёл! Теперь бабы боятся за хворостом пойтить. Детишки по избам сидят. А тута ещё следок третьего дня увидели. Большуш-шай! Поболе медвежьего.
Первый всадник велел своему спутнику:
— Вздуй-ка, Митрий, огня. Леший где-то поблизости. Лошади не зря беспокоились.
В руках второго воина оказался смолистый факел, он высек кресалом огонь. Факел вспыхнул, озарил часть лесной дороги, тёмные кусты по обочинам. Воины слезли с лошадей и, держа их в поводьях, подошли к Степану. В сыром воздухе глухо прозвучал голос Афанасия:
— Ну-тко, покажь дивью [7] Див — сказочное чудовище.
метку.
Мужик вновь перекрестился, подвёл служивых к краю дороги. Возле кустов была неглубокая песчаная выемка, образованная тележными колёсами. Поперёк неё отчётливо виднелся хорошо сохранившийся след огромной босой ступни, вдавившей землю едва не на три вершка. Там, где были пальцы, вмятина оказалась более глубока и как бы разбрызгана. След вёл в кусты. Тот, кто оставил его, шагнув, перенёс тяжесть тела на правую ногу. След был столь огромен, что в нём свободно умещались два сапога. Лица воинов стали серьёзны. Лошади всхрапнули, прижали уши, попятились. Факел трещал, разбрызгивая искры.
— Можа, кто сшутил? — неуверенно предположил Митрий.
Афанасий покачал головой. За дорогой рос молодой дубок, ствол его, в руку толщиной, на высоте почти двух саженей был сломан, вершина уныло свисала, белея свежим надломом. Чтобы так искорёжить дубок, надо обладать силой сверхъестественной.
— Давно он появился? — спросил Афанасий у Степана, которого за сухопарость звали Козьи-Ноги.
— Ден пять альбо шесть, на той седмице.
— А следы ещё есть?
— Мы ладом не зрели. Ежли такого головотяпа [8] Головотяп — разбойник.
ветренеть, куды живот денешь, ась? Мужики бают, у него не зрак, а молонья, глянет — слепоту враз наведёт. И дух от него чижолый. Пятого дня собаки больно выли, в избы просились. Наш поп всю веску [9] Веска — деревня.
ладаном окурил, тое и спасло. Лешак только двух псов уволок, крыльца разломал, под кои те схолонились. Собаки были Васьки Косого да Ивана Губатого. Оне и осерчали. Вилы ухватили да вслед побежали. Куды! От псов и лопотья [10] Лапотье — одежда, здесь: шкура.
не осталось! Васька бает, лешак на клюквенну болоту наладился, ягод-то ноне страсть, сладка и дожжевата.
— А ране чудище являлось? — спросил молодой Дмитрий.
— Не-е, даже старики не упомнят. Один дед, правда, в веске есть, сказывают, на Куликовом поле ещё с татаровями Мамая бился, так он видел его в младости. Не приведи, бает, Бог, до чего страшенный, как копна большая аль стог.
— Неуж столь велик? — не поверил Дмитрий.
— Дедок сказывал, его и стрела не берёт.
— А как же с ним сладить?
— Заговор надо знать. Дед его забыл. Бают, заговор колдун знает, што возле ручья живёт...
Степан не успел договорить. Тревожно заржала лошадь, запряжённая в телегу, ударила копытами о передок, рванулась. Степан кинулся к подводе, схватил лошадь за уздцы, повис на них. Попятились и захрапели жеребцы Афанасия и Дмитрия. Справа от дороги затрещали кусты. Афанасий, успокаивающе похлопывая своего коня, подошёл к телеге, взял из неё запасной факел, зажёг от факела Дмитрия, очертил пылающий крест. Из лесной чащи раздался недовольный медвежий рёв.
— Ну, это не див, — спокойно заметил Афанасий. — С медведкой не впервой встречаться.
Лошадь Степана билась, норовя вывернуться из сбруи и ускакать. Степан изо всех сил держал её. Дмитрию пришлось помогать. Привычные к опасности жеребцы вели себя спокойнее, лишь дрожь пробегала по их атласным шкурам. Медведь оборвал рёв.
— Сядем в сёдла да ускачем! — крикнул Дмитрий своему спутнику. — Тут до деревни недалеко!
— Не можно, друже, — ласково сказал Афанасий. — Степану тогда несдобровать, медведь телегу догонит. Ништо, отобьёмся! Стой, Орлик!
Где-то далеко выли собаки. Зверь молчал, видимо выжидая. Но шагах в тридцати от дороги кусты слабо шевелились. Афанасий привязал своего Орлика к задку повозки, вынул из неё рогатину с крепким, окольцованным бронзой искепищем, привычно потрогал жало стальной насадки, скинул епанчу. В свете факела еловец на его шлеме казался медно-красным и блестел. Лицо воина было сурово-сдержанно. Лошадь Степана постепенно успокоилась. Дмитрий тоже привязал своего жеребца рядом с Орликом и, сбросив плащ, встал рядом с другом. В том месте, где притаился хищник, послышался глухой рык. Треснула ветка, оторванная от дерева. Лошади запрядали ушами.
— Пужает! — сказал Степан. — Хочет, штоб мы от следа лешака отошли, тоды нападёт! Господи милостивый!
Перекрестившись, Афанасий решительно сказал:
— Двум смертям не бывать, одной не миновать! Стойте здесь, браты!
Он шагнул к кустам.
— Куды? — испуганно крикнул Степан. — Задерёт!
Но воин уже скрылся в зарослях, освещая факелом путь. Дмитрий бросился следом. Под тяжёлыми сапогами затрещал валежник. Степан только крякнул, пробормотал, крестясь:
— Господи, помози рабу своему Афанасию! Не дай ему пропасть!
Шуршание кустов удалялось. В той стороне стал разгораться огонь, — видимо, воины подожгли сухостоину. Пламя вспыхнуло и забушевало, поднимаясь выше. Светло стало и на дороге. Лошади тревожно топотали. Глаза Орлика были желты, как у сатаны. Степан продолжал креститься и бормотать молитву: «Отче наш, иже еси на небесех... Господи, спаси и сохрани...» — не забывая прислушиваться. Огненный столб взметнулся выше ближних деревьев, сухостоина горела ярко, словно гигантский светоч. Послышался певучий звук спущенной тетивы. Ещё один. Взревел медведь. Опять затрещало. «Да святится имя твоё, да будет воля твоя... Господи милостивый!..» Филин где-то ухнул. Раздался разбойничий свист. Сонно вскрикнула птица. Вдруг всё смолкло. Опять зашумели раздвигаемые кусты. Степан проворно вынул из телеги топор, поудобнее перехватил длинную рукоять. На дорогу вывалились Афанасий и Дмитрий, оба весёлые, возбуждённые. Орлик призывно заржал. В руках Афанасия была окровавленная рогатина.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: