Тарас Рыбас - Красный снег

Уж ясно слышался топот — казаки скакали к нему. Лиликов поднялся и вышел из-за бревен.

Их было пятеро. Передний — бледный, с окровавленным лицом и шеей, перевязанной пропитавшейся кровью тряпкой, с дико расширившимися светлыми глазами.

— Кто? — прохрипел он, осаживая коня.

— Сторож здешний, — ответил Лиликов.

— Деревня далеко?

— Ново-Петровка?

— Все одно какая! — вскричал окровавленный казак, наступая конем на Лиликова.

Белые, бескровные щеки задергались, глаза еще больше выкатились и посветлели. Он выхватил шашку и ударил Лиликова плашмя по плечу.

— Чего надо? — громко спросил Лиликов, прижимаясь к бревнам, — Какую деревню надо? Ново-Петровка — там, внизу, — указал он рукой.

— Ум-м, сволочь! — промычал казак, поворачивая коня.

Шагах в пятидесяти, на дороге, ведущей вниз, к Ново-Петровке, он остановился, сорвал карабин с плеча подскакавшего казака и не целясь выстрелил в Лиликова. Пуля снесла треух. Лиликов упал, прикидываясь убитым.

Казаки поскакали к Ново-Петровке.

Лиликов осторожно поднял голову.

В тот же момент он увидел выглядывающего из-за другого штабеля Трофима Земного.

— Цел? — спросил Трофим. — А я думал, подстрелили…

— Скорый, собака! — выругался Лиликов, поднимаясь и натягивая треух.

— Сам есаул Черенков! — почему-то с радостью сообщил Трофим. — Подранил его кто-то. Я так думаю, что ищут они любую деревню, чтоб фершал его поглядел.

— А ты как сюда попал?

— Мои путя до Косого шурфа тянутся…

Лиликов не слушал дальше: сообщение о том, что стрелял в него сам Черенков, было куда важнее, чем то, о чем говорил Трофим Земной. «Значит, уже гуляют по степи черенковские отряды, — соображал он. — Сам в разведку отправляется… А кто же в него стрелял? Жаль, что в шею, а не в лоб…»

— Постоялец твой где?

— Укатил по своим делам. Велел телеграмму ему отбить на Штеровку, если что понадобится… Неделю будет жить в Штеровке.

Трофим глядел на Лиликова; снисходительно щурясь. Он все еще думал, что тот перепуган выстрелом Черенкова и спрашивает о Дитрихе для приличия.

— Передай, пускай в любое время является, — сказал Лиликов сердито, заметив его снисходительный взгляд.

«Темный мужик, — подумал о Трофиме. — Что у него за связь установилась с акционером-директором?..»

— Откуда Черенкова знаешь? — спросил он Трофима.

— Хожу по путям, всякая нечисть встречается.

— Раньше Черенкова видел на станции?

— Не припомню уже, — уклончиво ответил Трофим, пряча глаза под густыми бровями. — А тебе любопытно?

— Мне все любопытно.

Лиликов пошел к железнодорожной колее. Цель его похода к Косому шурфу, заключалась в том, чтобы еще раз поглядеть, можно ли возить оттуда лес не только санным путем, но и по железной дороге. Местами колея очищена от снега до самых шпал — Трофим следит за ней.

— Надо подумать, как уйти отсюда, — хмуро сказал Трофим. — Второй раз стрелит — не промахнется. В Ново-Петровке он долго не задержится.

— А тебя не тронет?

— Меня — тоже может. Ему все одно — лишь бы сердце ублажить.

— И тебе, стало быть, надо думать, как уходить.

— Я давно придумал… Левым откосом пойдем немедля. Со стороны степи не видно. А там, на пятой версте, повернешь на Казаринку.

— Думаешь, вернется? — спросил Лиликов.

Уж очень не хотелось бежать с Косого шурфа.

— Желаешь проверить — оставайся, — насмешливо произнес Трофим. — А я медлить не стану…

Он подтянул пояс, затолкал бороду в отворот полушубка, как всегда делал, собираясь в поход, и начал спускаться по левому откосу железнодорожной насыпи. Лиликов посмотрел ему в спину, — грузен, но ловок, идти будет быстро. «Передаст в Казаринку о Черенкове — панику подымет, — колебался Лиликов, идти ли с ним вместе или задержаться еще. — А панику пока поднимать нечего…» И он тоже заторопился.

Из Дебальцева, от комиссара Трифелова, прискакал конник с пакетом для Вишнякова. В пакете было письмо ко всем рудничным Советам рабочих и солдатских депутатов, подписанное членом ЦК Артемом. В письме говорилось, что председатель Совнаркома Лепин обращается к шахтерам Донбасса с призывом не прекращать работу в забоях, несмотря на провокации белых генералов, двурушническую позицию Центральной Рады и угрозу, нависшую со стороны калединских авантюристов. Уголь необходим для дела революции. Сейчас, когда власть перешла к трудящимся, важно доказать, что она способна вести экономику не хуже, а лучше капиталистов, сохранить уровень производства, чтобы затем, при полной победе над контрреволюцией, развивать хозяйство с нарастающей быстротой. В Харькове создан Экономсовет для руководства промышленностью. На помощь рабочим Донбасса идут хорошо вооруженные красногвардейские отряды питерских и московских рабочих — верных братьев донецких шахтеров.

Прочитав письмо, Вишняков не мог не порадоваться: все совпадало с его мыслями — оборона обороной, но шахту ни в коем случае нельзя бросать. Письмо казалось успокоительно-мудрым и мужественно-ясным. Два дня тому назад он чуть было не дрогнул: пришел с известиями о разведке на Лесную Сутолов, за ним Пшеничный, а за этими двумя — Лиликов. Все трое утверждали, что видели Черенкова, что скакал он по степи в сопровождении троих или четверых ординарцев и не очень опасался встречи с вооруженными заслонами. Если это так, то о какой же работе можно вести речь? Надо немедленно мобилизовать людей в отряды, посылать их на Громки, Лесную, к Косому шурфу, к Чернухинскому лесу и на высоты, господствующие над Благодатовским шляхом, ведущим к Казаринке. Настало время вступать в войну, а не таскать уголь из шахты.

Вишняков уже вызвал Калисту Ивановну, чтоб продиктовать ей приказ о военном положении и «прекращении на время добычи угля для потребностей революции». Потом решил еще раз обдумать создавшееся положение и не торопиться с приказом. Разведка на Лесной и появление Черенкова возле Косого шурфа ничего не изменяли. Есаул один раз уже занимал Лесную и уходил оттуда. Он не такой дурак, чтоб вводить карательный отряд в зону действия дебальцевских бронепоездов. Маленькие станции ему не нужны. Экспедиция его карательная, стало быть, он будет двигаться к тем поселкам, где укрепились Советы. Скорее всего, он специально бегает вокруг Казаринки, чтоб выманить из нее побольше бойцов на мелкие станции, а потом ударить по ней основными силами. Может быть и другое, более простое и понятное: по всей границе Области Войска Донского разгуливают мелкие вооруженные отряды казаков, вторгаются на территорию, занятую Советами, убивают, грабят, занимаются поджогами, чтоб напугать шахтеров, заставить их бросить работу, покинуть шахты и уйти подальше от Донбасса, в безопасные места.