Иосиф Каллиников - Мощи
- Название:Мощи
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Марийский полиграфическо-издательский комбинат
- Год:1995
- Город:Йошкар-ола
- ISBN:58798-058-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Иосиф Каллиников - Мощи краткое содержание
В Советской России роман был объявлен порнографическим, резко критиковался, почти не издавался и в конце-концов был запрещён.
18+
Не издававшееся в СССР окончание романа − Том 4, повесть девятая, «Пещь огненная» (Берлин, 1930) − в данное издание не включено
Мощи - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
К лету-то и собирается у Николы дюжинок тридцать, он и ходит с ними дарить на память богомольцам в гостиницу, — отдарят ему, после угощения припасами городскими, — отдарят за каждую ложку кленовую двугривенничком, а то и полтинником — кто побогаче.
Так и росли у Николы двугривенные, — процентов не брал с братии, а деньги росли да росли, и поливать их не требовалось.
Ложкарила братия к весне поближе, когда настанет день долгий; чурбачков понасушат кленовых зимою, а весной и сидят колупают стамесками; пригревать станет солнышко — олифою кроют по цветам незабудкам да розанчикам.
И Васька ложкарил с утра до вечера и относил все Николе, — в долгу у него был неоплатном, а долбил аккуратно, лучше и делать таких никто не умел — на ручке-то всякую штуку мог вырезать: либо троеперстие выточит, либо златоперицу-рыбу вырежет, а не то в троеперстие яичко вложит.
Пришел Николка в каморку свою, косушку на веревочку — ив подполье, а сам — к рундучку: из Васькиного рукоделия выбирать покрасивее парочку.
Только что выбрал — на повестку ударили.
Новый подрясник достал люстриновый, скуфейку новую, волосы расчесал гребнем широким, потом на него маслом розовым капнул и опять по волосам прошелся.
Вечерню стоял — поглядывал, глазами играл черными, на Феничку пялился.
Из собора Феничка вышла с мамашей — подошел степенно, — С приездом вас, Антонина Кирилловна, — погостить, помолиться пожаловали в обитель нашу?
— Фене отдохнуть нужно, — в седьмой перешла, вот и приехали к вам пожить летом.
— А я вам, помните, обещал с златоперицей ложечек, — полюбоваться извольте.
— Зачем вы, батюшка, балуете нас?!
— Кушать будете ими, вспоминать обитель нашу да братию.
Проводил до самого дома, — чай пить позвали.
— Если воля на то будет ваша, сочту своим долгом проведать вас после трапезы.
— Приходите, батюшка, приходите, рады вам будем.
Поклонился степенно, на Феничку сверкнул жадно и пошел медленно.
По дороге забежал на огород монастырский лучку сорвать потихоньку зеленого, — про косушку вспомнил.
В каморку вошел свою — на постели Вася сидит, дожидается.
Вытянул из подполья косушку холодную…
Молчит Вася, только на косушку поглядывает.
Стаканчик лампадный осушил дочиста, и язык развязало ему.
— А я смутный хожу все, испугался я!
— Чего ж ты, Вася, испугался так?
— Рассказать страшно.
— Ты выпейка-ка еще лампадник один, вот и страх, как рукой, снимет. Расскажи, друг милый.
По другому выпили, хлебом посоленным с луком зеленым закусывать стали.
— Ну, Вася, рассказывай, что случилось такое?
— Как только сатана не является, в каком только образе ни искушает меня!
— Ну?
— Мать Евстафию знаешь?
— Сестру Никодимову, что ль?
— Ее самую, Николушка, да только ее не было — приходил бес блудный.
— Какой бес?
— На траву меня посадила, — после вечерни сегодня просилась со мною святые места поглядеть, — ты, говорит, человек божий, в тебе благодать незримая, пойдем, говорит, со мною.
— Куда ходили-то?
— На колодезь пустынника дальний ей захотелось, на тот, что под лесом казенным.
— В глушь самую?
— Я житие ей пустынника сказывал, а она на травку села и говорит мне, — слышу я плохо, Васенька, сядь поближе, касатик мой. Я ей рассказываю про пустынника, а она — и ну целовать мои руки, я говорю — недостоин этого, а она — ты человек божий, благодать в тебе… Ножки твои поцеловать нужно мне, грешной, откровение господь посылает мне через тебя, Васенька, благодать божию.
— Чего ей от тебя нужно-то было?
— Не знаю, Николушка, чего ей нужно было, — не она ведь была — бес меня водил по лесу, — беса потешил я. Ножки, говорит, поцелую твои, а сама, — через тебя благодать на меня прольется всевышнего, — а сама — Евстафия-то эта — и полезла в портки ко мне — испугала меня до смерти, затрясся я с испугу, убежал даже, а она как заплачет, глядеть на нее жалко стало, а все бес проклятый, а плачет-то — трясется вся, — блаженного жития ты, говорит, лишаешь меня напрасно, бог тебе судия будет!.. Дай ты еще мне лампадник один, Николаша, — дашь лампадник?
— Евстафия-то куда ж делась?
— Пропала, Николушка, сразу пропала, — как я побежал от нее, так и пропала, — вернулся потом поглядеть — пропала, только травка примята осталась, убежала она в глушь самую.
— Ну, моя, брат, Евстафия не пропадет теперь!
— А ты ее видел, в лесу видел, что ли?.. Я не пойду от тебя теперь, а то в келию еще ко мне заберется утопшая. Я ж ее после искал, по всему лесу ходил, все закоулки обегал, до болота самого добегал, — поглядел на него, а там, — яма, провалина черная… померещилось может — правда, Евстафия там была, из провалины плач до меня слышался — так и хотелось глянуть туда, так и хотелось, да я закрестил место поганое. Сразу и плач притих, и яма пропала, а все бес, все он искушает меня, — боюсь я его, паскудника гаденького, бегает он за мною за ряску цепляется, — я не пойду от тебя, Николушка как хочешь, а не пойду от тебя, не гони только, а то опять придет ночью Евстафия, опять искушение на меня напустит — не гони, не гони, Николушка!
— А моя, брат, у вечерни была сегодня!
— Ты б закрестил ее, они ведь креста боятся, — ты б закрестил — слышишь, Николушка!
— Поцеловать ее надо, а крест не поможет мне.
— Дьяволицу-то целовать, Николушка?!
— Да не дьявола, а Феничку Гракину, — видел? Сам же сказал про нее.
— Феничку изгони веничком, веничком…
— Ты, Васька, как лизнешь из лампадки, так совсем идиотом становишься, — ты бы сходил к фельдшеру. Конец тебе скоро, Вася, — скоро конец, а ложки твои, брат хорошие, — без ложек ты оставишь меня.
— Изгоняй, Николушка, беса, — изгоняй его!
— Ложки-то понравились им, — чай завтра пить звали пойдем? Чаёк-то с елеем должно быть, а елей-то у них крепенький.
— А лампадники есть у них?.. Ты свои возьми — у тебя большие.
— Ну, допивай да и проваливай к себе, — беса изгоняй а то Евстафия оторвет, тогда не изгонишь, в нутро он войдет
— Не пойду я, Николушка, — я боюсь, не пугай меня дьяволицей…
— Уходи, говорят тебе.
— Только в келию не пойду к себе, Евстафия там дожидается, — не пойду я туда.
— Повесишься ты, Васька, скоро, — догниешь ещё капельку, и конец тебе, — заживо догниешь, лучше тебе вешаться, я и веревку тебе дам на угощение, а то уже очень тебя жаль стало, — на-ко вот еще напоследок лампадник тебе, Васенька.
— Я пойду, Николушка, — я пойду, не гони только сам пойду — страшен бес полунощи, — ох, страшен как...
Веревку достал Николка, Васеньке подал, на порог проводил, а сам на лавку разлегся о Феничке помечтать Гракиной, — ночь-то месячная, соловьи в саду монастырском щелкают, и жизнь-то у него впереди вся — и Феничка-то перед ним как живая стоит, улыбается.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: