Лев Жданов - Третий Рим. Трилогия
- Название:Третий Рим. Трилогия
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Современник
- Год:1995
- Город:Москва
- ISBN:5-270-01872-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Лев Жданов - Третий Рим. Трилогия краткое содержание
Первому периоду правления Ивана Грозного, завершившемуся взятием Казани, посвящён роман «Третий Рим», В романе «Наследие Грозного» раскрывается судьба его сына царевича Дмитрия Угличскою, сбережённого, по версии автора, от рук наёмных убийц Бориса Годунова. Историю смены династий на российском троне, воцарение Романовых, предшествующие смуту и польскую интервенцию воссоздаёт ромам «Во дни Смуты».
Третий Рим. Трилогия - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Не тревожься, государь. Не будет того, чего тебе невместно или ненадобно! — многозначительно произнёс боярин, поклонился и вышел.
Поехали княжеские доведчики. В монастыре их уже ждали, словно уведомленные о наряженном следствии.
Дверь в келию старицы Софии оказалась запертой. Мать игуменья, позванная на допрос, и все сёстры согласно показали.
— Мало мы вхожи к старице Софии. Своя челядь у неё и девки свои же. А сказывали, правда, что лежала, болезновала княгиня. И младенчик теперь объявился у ней, и будто Георгием крестили его.
Силой взломали двери посланные, вошли к Соломонии, приказав с места никому не трогаться! Через четверть часа вышли бояре оттуда.
Крики и проклятия постриженной неслись за ними вслед. Но её держали и не пускали из кельи два пристава, приехавшие с Потатой и Раком.
— Ничего нет. Всё — одно злосшивательство хитрое, государю на досаду. А правда, не в своём уме словно старица наша! — сказал Потата игуменье. — Пошли-ка двух сестёр поздоровее. Пусть в постели её подержат, как связана она лежит… Пока припадок пройдёт. Мы ж князю всё донесём, что видели.
Сёстры пошли к несчастной, а княжие посланцы уехали.
В обширном помещении, отведённом постриженной Соломонии, царил беспорядок, словно борьба происходила большая или шарили, искали здесь чего.
Но ребёнка какого-нибудь или следов его нигде не видно, как ни шнырют монашенки.
Говор не смолк, но надвое теперь пошёл.
Одни клялись: был младенец да людьми Василия, князя великого, увезён и загублен. Другие душу в заклад ставили, что и не было ничего, и быть не могло.
Вспомнил всё это теперь Василий, один знавший истину, и вздохнул.
Третий год шёл к концу после второго брака — а всё праздной ходила Елена, новая княгиня великая.
Чего-чего ни делал Василий. И лекаря восточного звал, травами и разными зельями тот пользовал его и рыбий камень пить давал… И к ворожеям, к наговорницам, презрев запрет христианский, ездил и ходил тёмною ночью государь, таясь от людей… Ничего не помогало.
Смотрели княгиню знахари и знахарки много раз — и все говорили:
— Здорова княгиня и плодородна!
— Значит, я виной… За мои грехи старые род мой без потомства останется, пересечься должен? Не хочу я! Не бывать этому!
И странные мысли порою западали в голову полубольному князю, который только и старался, что подобрее выглядеть при красавице — молодой жене.
Нередко с завистью посматривал он на любимца, постельничего своего, на молодого богатыря Ваньку Овчину, князя Телепнева-Оболенского. Кроткий, тихий и незлобивый, хотя и храбрый в бою, Иван не одному князю был близок и мил. Отличала его и молодая великая княгиня. При виде боярина вспыхивало побледнелое, прекрасное личико литвинки, снова огнём загорались её потухшие, усталые, печальные глаза, звенел порою прежде весёлый, детски беззаботный смех, который всегда так пленял Василия, ещё когда он спознавался с девушкой.
Замечал всё это муж. Больно ему было, и ничего не мог сказать. Княгиня держала себя, как и надо быть госпоже с любимым слугой мужниным. Овчина обожал молодую княгиню чисто, по-юношески, даже не скрывая этого. И был с нею так почтителен, как больше требовать нельзя.
И, покачивая седеющей головой, высокий станом, но исхудалый от болезни, согнувшийся, Василий думал про себя:
«Да, пара он ей! Не тебе, старому, чета. Да вот не судил им Бог».
И, по какому-то странному случаю, даже тени ревности не шевелилось в сердце старого, «грозного», как порой прозывали его, великого князя.
Между тем вешние светлые зори сменялись знойными, тёмными, летними ночами. Шли месяцы, годы. Три их ровно прошло. Всё остаётся бездетной Елена. И стала она ездить по разным ключам чудотворным, воду пить… По местам святым, по монастырям, которые славились чудотворными иконами, мощами святых целителей или живыми молитвенниками-схимниками, известными жизнью строгой, святой и непорочной; всюду бывала. И молила там княгиня за себя и за мужа… Просила даровать ей чадо. Вклады богатые делала и поминки давала… Нищих кормила, оделяла… Всё напрасно!..
В этих поездках порой сопровождал её сам Василий, а за недосугом посылал провожатым кого-нибудь из приближённых, чаще всего — кроткого и преданного Овчину; сестра же его была в приближенье у Елены. Искренно расположенная к брату, Елена старалась приласкать и отличить во всём его сестру Аграфену, жену боярина Челяднина.
Однажды государь сказал Елене:
— Что бы ты не съездила к святому Пафнутию? Далеконько, правда… Да ведь и матери ж моей, сказывают, святитель в таком деле помог.
— На край света поеду, лишь бы в угоду тебе, государь! — отозвалась Елена.
Сборы были недолгие. Несмотря на конец сентября, погода стояла чудная. И вскоре по дороге в боровской Пафнутьев монастырь выступил длинный поезд, центром которого являлась колымага Елены.
Сам Василий, за недосугом, поехать не мог, а послал с ней князя Михаила Глинского, дядю её, да Ивана Овчину с людьми.
Вся поездка прошла, как миг один, как сон для княгини молодой и для её телохранителя верного. Вокруг, не считая челяди, все люди близкие, родные, её дядя, его сестра… Этикет, все разряды и чины — забыты… Осеннее ясное небо над головой. Сжатые нивы желтеют по сторонам… Золотятся рощи берёзовые, покрытые пожелтелым осенним покровом… Дрожит багряными листами осина по перелескам… Тянут стаи птиц на юг…
— Туда бы и мне за ними! — вырвалось как-то у княгини, заглядевшейся ввысь. — Они пролетят над Литвою далёкой, над родиной моей…
— Да разве так уже плохо тебе с нами здесь, княгинюшка светлая? — отозвался Иван, ехавший поручь колымаги и не сводивший глаз со своей госпожи.
Елена взглянула на него, покраснела отчего-то и невнятно промолвила:
— Нет. Сейчас — хорошо!
Прибыли наконец в обитель.
Приняли их честь честью. Княгиня отдохнуть пошла. Князь Глинский и Овчина, по зову настоятеля, явились на трапезу.
Тут, конечно, зашла речь о цели приезда великой княгини.
— Пафнутий — святитель, скоропомощник во всём! Он исполнит желание князево! — отозвался убеждённым голосом настоятель, отец Илларий.
— Верим, отче!.. Всё от Бога. Он всё посылает… — подтвердил князь Михаил Львович Глинский. — А, кстати, скажу, что мне на Литве ещё, на родине прилучилось одного разу. На полеванье я был… Молодым ещё… С хортами выезжаю… Доезжачих два, не то три — разъехались по следам… Я поотстал. Жду пока что. Спешился, на траву прилёг да лежу себе. А так, по дороге, что лесом шла, двое плетутся… Крестьяне простые. Муж и жена, видно… Поклон, вестимо, отдали. Он — мужик как мужик. Худой, долговязый… Видно, немало лямку на веку потянул. А баба — красавица писаная. Прямо — крулева. Ответил я им на привет и пытаю: кто? да откуда? Назвали они себя. «А идём, — говорят, — из монастыря ближнего. Там, в кляшторе в самом, икона чудотворная… На второй, — говорит мужик, — я жене женат… И добыток немалый имею… Три хутора у меня. А детей нет. Сколько лет копил да трудился, и всё придётся не то чужим людям покидать, не то родичам, что хуже мне чужих… Вот и молю Бога, не даст ли утешения: дитя не пошлёт ли?»
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: