Владимир Москалев - Варфоломеевская ночь
- Название:Варфоломеевская ночь
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Вече
- Год:2011
- ISBN:978-5-9533-5279-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Москалев - Варфоломеевская ночь краткое содержание
1572 год. Жестокое противостояние между гугенотами и католиками достигло своего апогея. В ночь на 24 августа Париж захлебнулся в крови — французы резали французов. Традиционно принято считать, что Варфоломеевская ночь была спровоцирована Екатериной Медичи, матерью французского короля Карла IX с подачи своих итальянских советников вроде Альбера де Гонди и Лодовико Гонзага. Резня произошла спустя шесть дней после свадьбы сестры короля Маргариты с протестантом Генрихом Наваррским, в связи с которой многие из самых богатых и видных гугенотов собрались в преимущественно католическом Париже, и спустя всего два дня после неудачного покушения на адмирала Гаспара Колиньи, военного и политического предводителя гугенотов.
Автор предлагает свою версию этого трагического события. «Варфоломеевская ночь» является непосредственным продолжением романа «Екатерина Медичи».
Варфоломеевская ночь - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Сир, я пришел говорить о возмездии, о покарании безбожников, о наказании тех, кто мечтает сбросить вас с трона, чтобы сесть самому.
— Сбросить с трона? Невозможно… Кто же это? О ком вы, Гонди? — нахмурился король.
— О ком же, как не о гугенотах.
— Я так и думал. Вы, стало быть, тоже полагаете, что их выкрики и угрозы что-нибудь да значат? Считаете, что они способны на решительные действия? Смогут овладеть дворцом? И это после того, как я отдал им сестру!
— Вот именно, сир. Нельзя не видеть неизбежного конца, какой воспоследует за их угрозами и решимостью мстить.
— Как только я найду убийц адмирала, они успокоятся.
— Даже если это будет Гиз?
— Да, Гонди. Я обещал сурово наказать обидчика и сдержу королевское слово.
— А если это будет не Гиз, а кто-то другой? — осторожно спросил Гонди.
— Кто же, например? — и король застыл в ожидании ответа, глядя в каменное, непроницаемое лицо наставника.
— Ваш брат, сир.
— Мой брат?! — он сразу же понял, о каком именно идет речь, и обрадовался. — Вы полагаете, что это дело рук Анжу?
— И ваша мать.
— Как! — Карл поперхнулся, выпучил глаза и сделал несколько неверных шагов, удаляясь от Гонди, от лица которого не отрывал взгляда. В глазах его читался ужас. — И моя мать?! Она?..
— Да, сир.
Король все еще не верил, не мог поверить в такое злодейство. И от кого? От собственной семьи! Это было выше его понимания.
Да кто ему сказал? В конце концов, что он плетет? Думает, что ему все дозволено?
— И у вас, что же, есть доказательства? — глухо спросил король, опираясь рукой о подоконник, который он нащупал ладонью, когда отходил от Гонди, как от прокаженного.
— Есть, сир, — твердо, не моргнув глазом, ответил наставник.
— Где же они?
— Они здесь, сын мой, — ответил голос за спиной Гонди, и Карл увидел мать, неслышно вошедшую в комнату.
Карл сделал еще шаг назад. Теперь он будто сросся с подоконником. Бледный, с вытаращенными глазами глядел, как на привидение, на мать, медленно и неуклонно наступавшую на него. Руки тряслись, он глотал слюну и так глядел на королеву, будто это пришла его смерть.
Теперь им вдвоем предстояло начать наступление, и они попели его по всем правилам военного искусства, напористо и с размахом, не давая ему и слова вымолвить, приводя один несомый аргумент за другим, сгибая его, заставляя поверить и очевидное, убивая веру в невозможное силой доводов, основанной на общественном мнении и собственном авторитете, незыблемом и твердом, держащимся на его страхе и нерешительности.
Целый час вели они наступление; Карл, весь мокрый от пота, покрывавшего его лоб, мучился и ждал, когда же кончится этот кошмар.
Нет смысла передавать весь разговор, ибо пришлось бы тогда повторять все то, что уже было сказано в саду Тюильри. Делать это вовсе незачем. Достаточно сказать, что, действительно, пытка эта для короля продолжалась целый час.
Нет нужды битый час расписывать все этапы этого наступления, чтобы заставить читателя поверить, чтобы убедить его, объяснить — почему король сдался, почему дал свое согласие. Сдалась Екатерина, а ее сын был всего лишь слабым, болезненным ребенком, который буквально пал под ударами обрушившихся на него веских аргументов, что окончилось приступом бешенства, которыми он часто страдал и на которые рассчитывали эти двое. Достаточно привести несколько последних фраз этого памятного разговора, которые окончательно «добили» Карла, уложили на обе лопатки и, поверженного, заставили прокричать то, что и хотели услышать победители, пришедшие сюда затем, чтобы взять разрешение на власть над человеческими жизнями.
И они вышли, оставив его одного.
А он, добитый вмиг наступившей тишиной, упал в кресло и, уронив голову на грудь, заплакал.
Глава 2
В Лувре в ночь на 24 августа
Гиз и остальные ждали в коридоре. Едва посланники вышли, взоры жадно устремились на них.
Екатерина кивнула. Только этого знака они и ждали, в остальном все было готово. Гизы уже договорились со старшинами городских корпораций и цехов, были оповещены командиры городской гвардии и народного ополчения. Город был готов к массовой резне, оставалось оповестить командиров и начальников швейцарской стражи, королевских гвардейцев и бригадиров квартальных отрядов о согласии короля.
Гиз послал за городским головой Шарроном. Ему тут же дали указание, чтобы он предупредил капитанов Парижа о готовности к полуночи собраться на площади перед Ратушей, где всем будет выдано оружие; там же они должны будут ждать дальнейших распоряжений.
В этот же вечер Гиз сказал капитанам города, следующую фразу, которую приводит Д'Обинье во «Всемирной истории». Правда, сильно приходится опасаться за достоверность ее, поскольку известно из «Мемуаров» того же Д'Обинье, что в ночь с 23 на 24 августа он не был в Париже, а, будучи под страхом ареста из-за дуэли на площади Мобер, покинул Париж 21 августа, то есть за три дня до Варфоломеевской ночи. И все же приведу слова Гиза такими, какими они вышли из-под пера Агриппы Д'Обинье: «Вот настал час, когда по воле короля следует отомстить роду, противному Богу; зверь в тенетах, и нельзя допустить, чтобы он спасся; вот честь, дешевая прибыль и средство совершить безопасности больше, чем то могло сделать столь великое количество крови, пролитой нашими».
Начальником королевских гвардейцев и швейцарской стражи, занявших Лувр и все подступы к нему, был назначен герцог де Монпансье, отдавший капитанам и сержантам приказание не выпускать из дворца живым ни одного протестанта.
К одиннадцати часам в Лувре началась беготня придворных, уже оповещенных о предстоящем избиении и теперь торопившихся покинуть дворец, дабы, чего доброго, в неразберихе не пасть самому невинной жертвой. Едва стражники прокричали в третий раз, как стальные решетки перед воротами Лувра опустились. В замке остались только те, кто здесь жил: король Наваррский с принцем Конде (последний часто оставался здесь на ночь), их слуги и дворяне числом около пятидесяти человек. Нансе спросил у королевы пароль; не назвав этого слова, никто не мог ни войти в Лувр, ни выйти из него. Пароль этой ночью был «месса».
Луврский квартал тем временем все больше заполнялся вооруженным народом, стекавшимся сюда со всех улиц и площадей. Именно здесь проживало наибольшее количество гугенотов, и людская толпа, гремя оружием, постепенно окружала дворец и улицы близ него: Астрюс, Пули, Фруа-Манто, Сент-Оноре, Бовуар и другие. Командовали ею Таванн и герцог Омальский; герцог Гиз блокировал все подступы к дому Колиньи и расставил пикеты на всех улицах вокруг дома: Бетизи, Тиршап и Арбрсек. Ждали набата, который должен был прозвучать с колокольни церкви Сен-Жермен Л'Оссеруа.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: