Степан Суздальцев - Угрюмое гостеприимство Петербурга
- Название:Угрюмое гостеприимство Петербурга
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Центрполиграф
- Год:2013
- Город:М.:
- ISBN:978-5-227-04706-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Степан Суздальцев - Угрюмое гостеприимство Петербурга краткое содержание
В романе показан столичный свет 1837 года. Многочисленные реальные персонажи столь тесно соседствуют там с вымышленными героями, а исторические факты так сильно связаны с творческими фантазиями автора, что у читателя создается впечатление, будто он и сам является героем повествования, с головой окунаясь в николаевскую эпоху, где звон бокалов с искрящимся шампанским сменяется звоном клинков, где за вечерними колкостями следуют рассветные дуэли, где незаконнорожденные дети состоят в родстве с правящей династией. Это безумный и прекрасный мир, полный интриг, влюбленностей и приключений. Мир, которым правят Гордость, Честь, Любовь.
Угрюмое гостеприимство Петербурга - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
«Счастливец Александр Дмитриевич! — думал старый князь, вспоминая былое. — Он умер в мае, не дожив четырех месяцев до этого скандала. А я… мне суждено увидеть завершение этой истории. Демидов называл Уолтера предателем, лжецом. Но ведь это я — настоящий лжец и предатель. Это я помог Елене уехать незамеченной на Альбион. Это я был свидетелем на их с Уолтером свадьбе. Это я промолчал, когда священник спрашивал о причинах, препятствующих этому браку. Это я, вернувшись, убедил Володю, что Елена мертва. Это я лишил его последней надежды и довел до отчаяния. Это я обманул весь свет и развеял их слухи.
Я настоящий лжец, предатель и негодяй.
Но как же слепо это общество!
Они почитают меня как самого выдающегося политика из ныне живущих, хотя я уже три года как оставил свой пост. Они называют меня Министром Европы, Князем в веках, почитают за оракула и мудреца, зовут меня ревностным стражем своего дома, никогда не покидающим его чертогов. Но кто я такой? Удачливый интриган знатного происхождения, умудренный летами и награжденный серебряными волосами. Я не выезжаю в свет, ссылаясь на мучащие меня боли, хотя здоровье у меня словно у двадцатилетнего повесы. Я просто заперся в своем доме и сижу здесь, словно барсук в своей норе, боясь показаться миру при солнечном свете.
Теперь, когда Ричард приехал в Россию, они снова заговорят о прошлом его родителей. По Петербургу вновь расползутся старые сплетни. Мой сын дерзок и остёр на язык, но он не сможет противостоять натиску этих болванов, головы которых наполнены ветром, слухами и предрассудками. А я… я буду сидеть здесь, в своей крепости, спасаясь от их пытливых взглядов и двусмысленных намеков. Среди этих недоумков найдется один, который, по крайней мере, умеет считать, и он быстро вычтет, что Ричард родился через девять месяцев после того, как его отец покинул Санкт-Петербург. И тогда меня обзовут лжецом — и они будут правы.
Но Ричард — как быть ему, молодому одинокому юноше, который решительно ничего не знает о собственном происхождении? Он будет замечать косые взгляды старого дворянства, будет слышать обрывки похабных разговоров; он будет понимать, что дело в нем, но что он сделал — понять не сможет.
А я стремлюсь укрыться в этом теплом доме, где нет ни сплетен, ни врагов. Пытаюсь спрятаться от жизни. А исполнение своего долга возложил на сына.
Нет! Так не будет!
Я князь Суздальский! Я не буду прятаться от слухов.
Я выйду в свет, как прежде, и рассмеюсь в лицо любому, кто посмеет высказать свой нелепый анекдот».
Глава 13
Граф Воронцов, его любовь и мысли
Я вас люблю так, как любить вас должно,
Наперекор судьбы и сплетней городских,
Наперекор, быть может, вас самих,
Томящих жизнь мою жестоко и безбожно.
Денис ДавыдовВладимир Дмитриевич курил трубку в своем кабинете.
Сидя в кресле за рабочим столом, он утопал в табачном дыму и, словно через густой туман времени, смотрел на портрет Елены Семеновны, висевший на противоположной стене.
Так, значит, она жива, думал Владимир Дмитриевич.
Ричард как-то обмолвился о том, что своим знанием русского он обязан не столько отцу, сколько матери, которая в совершенстве владеет русским. Ричард родился в июле 1816 года, через девять месяцев после того, как его отец покинул Россию. Вернувшись, герцог, имевший самые консервативные взгляды на вопросы брака и сословных различий, внезапно женился на «девушке из народа».
Сомнений быть не могло: это была она, его Елена, которая так внезапно погибла, тело которой так и не было найдено.
Странное, неведанное доселе чувство охватило графа.
Двадцать два года он безутешно оплакивал Елену Семеновну, которую не переставал любить, которой оставался верен. За это долгое время не было ни дня, чтобы он не вспомнил о ней, чтобы не горевал о ее утрате. И теперь — о счастье! — он узнал, что она жива. Но к этой радости подмешивалось горькое, гнетущее гордость чувство обманутого и преданного человека. И все же Владимир Дмитриевич, осознав, что жена изменила ему, не осуждал ее, не держал зла на нее и продолжал по-прежнему любить ее. Любить так, как любил ее прежде, чувства его к ней нисколько не изменились.
Многие нашли бы таковое отношение к делу предосудительным и стали бы порицать Воронцова, но они никогда не знали настоящей любви, любви самоотверженной и всепрощающей.
Ревность — чувство скверное, эгоистическое. Ревнивец стремится ограничить того, кого он якобы любит, и делает его несчастным, сковывая ему руки и лишая возможности выбора. Он требует верности, но ему неведомо, что верность есть проявление воли. И только свободная воля и собственное желание отдавать себя любимому человеку есть настоящая верность. И человек, который любит искренней, чистой любовью, высшим своим благом почитает свободный выбор того, кого он любит. Ведь любовь — чувство свободное, ей неведомы гордость, благородство, честь и предрассудки: эти понятия суть гордыни, не любви.
И Владимир Дмитриевич Воронцов любил Елену Семеновну именно такой искренней и чистой любовью, чуждой ревности и деспотизма. Но он жил в мире, полном предрассудков и проповедников высшей добродетели, глупцов и лицемеров, не имеющих ни малейшего представления об истинном благородстве, благородстве души и свободе.
Общество видело герцога Глостера негодяем, поругавшим честь Владимира Дмитриевича, разрушившим его семейное счастье. Но сам граф Воронцов видел в нем своего друга, который когда-то спас ему жизнь. Граф понимал, что любовь не признает светских законов, она чужда предрассудков и даже мнения княгини Марьи Алексеевны.
Теперь граф это понимал.
Теперь.
И вся его грусть исчезла, рассеялась, как рассеиваются тучи после весенней грозы, оставив после себя лишь свежий воздух и легкую прохладу.
Граф Воронцов был счастлив, ведь счастлива была его Елена. И пусть она больше не принадлежала ему, пускай она когда-то изменила ему — это больше не имело значения, ведь она была жива, и жизнь ее была полна радостей.
Это предрассудок, что женщина, выходя замуж, становится собственностью мужа. Он может быть властен над ее действиями, ее поступками, ее платьями и ее обществом, но он никогда не сможет повелевать ее чувствами. Женщина словно вода: стоит сжать ее в кулаке — и она просочится сквозь пальцы. Не брак делает нас властелинами женщин, но их любовь, которую они всегда отдают нам по своей воле. И потому женщина должна принадлежать не тому, кто ее муж, но тому, кого она любит.
Владимир Дмитриевич венчался в церкви — перед Богом. Но перед Богом ли? Бог ли церковь? Быть может, так — но есть и другой бог, и этот бог — Любовь.
И потому вставать на пути у любви не только глупо, но и безбожно.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: