Дмитрий Щербинин - Заре навстречу
- Название:Заре навстречу
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Щербинин - Заре навстречу краткое содержание
В романе рассказывается о последних месяцах героической жизни комиссара «Молодой гвардии» Виктора Третьякевича. Именно он, а не Олег Кошевой, был комиссаром комсомольской подпольной организации Краснодона. Но его судьба вдвойне трагична: он не только принял мученическую смерть, но и был посмертно оклеветан — назван предателем. Эта книга призвана восстановить славное имя Виктора Третьякевича.
Заре навстречу - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Вперёд, заре навстречу, товарищи в борьбе,
Штыками и картечью проложим путь себе…
И вот, разрывая беспредельную степную тишину, прозвучал голос одного из бойцов отряда:
— Ну, командир, долго ещё топать будем? Ноги то уже распухли…
Опять сказалось отсутствие воинской дисциплины. Опять поступок непозволительный для бойца.
Яковенко не успел ничего ответить, потому что впереди, и совсем близко, забрехала собака.
И тогда Яковенко зашипел так, что каждый из отряда услышал его:
— Лечь. Быстро.
И, спустя мгновенье, все они уже буквально впились в землю. И вжимались в неё всё сильнее и сильнее, желая, чтобы она укрыла их своих саваном от вражьих взглядов.
И ни в одной голове трепетала тогда мысль: «Уймись же, пёс. Уймись. Не выдавай нас. Мы свои».
И пёс унялся — больше не лаял.
Витя Третьякевич немного приподнял голову, осторожно раздвинул росшую перед ним траву, и увидел, что совсем близко от них дома какого-то хутора.
Как же партизаны не заметили этого раньше? Должно быть, слишком утомились за этот долгий, безостановочный ночной переход. Да и сам хутор тогда спал: ни в едином окошке не горел огонёк, никто там не ходил; а сонные глаза уставших партизан видели не низкие домики, а холмы…
И уже не надо было задаваться вопросом: стоят ли в этом хуторе немцы. Да — стояли, и, судя по количеству видневшихся на улочках грузовых машин — немцев было много.
А ещё в хуторе разместилась полицая из местных изменников. И именно полицай первым выскочил на крыльцо одного домика. Лицо у полицая было заспанным, распухшим с перепою, злым и испуганным. Он застёгивал рубашку и, одновременно с этим, поправлял автомат.
Остановился посредине улицы, и насторожённо вглядывался в сторону степи. Ноздри его при этом шевелились — он весьма напоминал диковинное, уродливое животное.
Но вот к полицаю подскочил высоченный и худой как жердь, весь в веснушках немец и размахивая своими несуразными, похожими на сухие палки ручонками, начал отсчитывать полицая. Он пытался говорить по-русски, но всё выходило с таким страшным акцентом, что его очень сложно было понять.
И всё общий смысл был очевиден: «Обязанность полицаев — охранять. А если они будут так отсыпаться, то партизаны подойдут и «пуф-пуф».
Полицая очень страшил гнев его новых начальников, поэтому он вытянулся, как мог подтянул пузо, и доложил, что «господам» нечего бояться, и что в окрестностях хутора партизан не замечено.
На это фашист заметил, что собака так просто лаять не будет, и приказал полицаям осмотреть окрестности хутора.
Яковенко прошептал:
— Отступаем…
Это его приказание было быстро передано по отряду. И все эти уставшие за ночной переход люди зашевелились и весьма резво, с изящнейшим змеиным проворством поползли назад.
Они понимали, что если их сейчас заметят, то всё пропало.
Тем временем на улочках хуторка появилось ещё несколько полицаев, и они подошли к тому первому полицаю, который уже начал ругаться, и размахивать кулаками, так как, по видимому, был поставлен у них начальником. Он ругал их страшными словами, называл бездельниками, и в конце-концов заявил, чтобы они приступили к охране хутора…
А партизаны отползли на расстояние примерно в 500 или 700 метров. Там протекала речушка, по берегам которой росли кусты. В этих кустах они и укрылись.
Некоторое время лежали там, и совсем не шевелились, не разговаривали, а только следили за опасным хутором. По мере того, как восходило и ярче озаряло мир солнце, яснее становилось, что хутор большой; и расположился в нём такой вражий гарнизон, с которым партизанам не удалось бы справиться.
Вдруг Юра Алексенцев произнёс:
— Товарищ командир, разрешите обратиться.
— Обращайся, — кивнул Яковенко.
— Товарищ командир. А ведь враги успокоились. Так и не заметили нас. Вот так то…
Это простодушное заявление многие понравилось, сняло ненужное напряжение, а кое-кто из бойцов даже и улыбнулся.
Юру поддержал комиссар Михаил Третьякевич:
— А ведь боец Алексенцев правильно говорит. Теперь самое время обсудить наши дальнейшие действия…
Так как лучшего места не нашлось, Яковенко и Михаил Третьякевич уселись прямо на землю, возле неспешных, ещё несущих в себе какую-то тайну ушедшей ночи вод степной речушки.
Яковенко достал из своей кожаной командирской сумки сложенную вчетверо карту местности, развернул её у себя на коленях, и один из углов этой потёртой карты поддержал для удобства Витя Третьякевич, который тоже был рядом, и внимательно слушал разговор старших товарищей.
Иван Михайлович повёл своим пальцем по карте. Глаза его были сосредоточены, он приговаривал:
— Так… так… вот здесь мы прошлой ночью шли… да всё совпадает. Перед нами хутор Пшеничный.
Михаил, который также внимательно изучал карту, заявил:
— Да. А впереди здесь обозначен грейдер «Станица Луганская — Нижне-Ольховка».
— Совершенно верно, и этот грейдер как раз на нашем пути к Митякинскому лесу, — произнёс Яковенко.
Затем Яковенко покачал головой и проговорил:
— Не нравится мне это. Возможно, что через грейдер придётся пробиваться с боем.
— И пробьёмся, — заверил его Михаил.
— А о людях ты подумал? — грозно проговорил командир. — У нас что — армия? Двадцать бойцов — это что — сила?
В разговор вступился Рыбалко, который тоже был поблизости:
— Но всё равно, ничего лучшего, чем Митякинские леса нам не найти. Я же родом оттуда, каждую тропинку там знаю. Понимаете, Иван Михайлович: ведь кто-нибудь всё равно туда, в надёжное место прорвётся…
Тут подошла Надя Фесенко и поддержала Рыбалко:
— Это в любом случае будет лучше чем дальше по этим песчаникам слоняться.
— Здесь нас рано или поздно всё равно накроют, — произнёс Михаил Третьякевич.
— Надо прорываться! — энергично добавил его младший брат Виктор.
Иван Михайлович Яковенко нахмурился больше прежнего, и следующие слова проговорил с трудом — видно было, что он ещё сильно сомневается:
— Ладно, будем прорываться к Митякинскому лесу…
И тут со стороны хутора Пшеничного раздались кричащие (видно пьяные) немецкие голоса, а затем, далеко разносясь по степи, послышалась и их бравурная музыка.
— У-у, гады, патефон завели, — проговорил, крепко сжав кулаки, один из бойцов-партизан.
А Витя Третьякевич вздохнул и молвил:
— Скорее бы ночь…
— Да. Тогда мы, наконец, двинемся дальше, — кивнул его старший брат.
Но время тянулось слишком медленно.
Минута за минутой уходили, солнце калило, и поэтому партизаны иногда заходили в речушку, но не плескались, так как нельзя было шуметь.
Наблюдали за хутором. А там всё двигались, всё что-то суетились, переходя с места на место, полицаи и немцы. Но с такого расстояния их фигуры представлялись уже совершенно крошечными…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: