Игорь Николаев - Линия фронта
- Название:Линия фронта
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Воениздат
- Год:1986
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Игорь Николаев - Линия фронта краткое содержание
Им довелось преодолеть все тяготы начального периода войны — отражать внезапное вражеское нападение, отступать, пробиваться из окружения. В этих перипетиях воины-саперы проявили подлинное мужество, героизм, волю к победе над врагом и наконец участвовали в полном его разгроме.
Линия фронта - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Это были командир дивизии полковник Колосов и кто-то из штабных. Оставив машину за скатом, они прошли по обороне батальона и вместе с комбатом завернули на НП. Комдиву не нравилось, что батальон слишком растянулся, да делать нечего, полоса обороны дивизии достигала ста километров.
— Задремал, отделенный? — спросил комдив.
— Никак нет! — вскочив, отчеканил Крутов. — Начальник инженерно-наблюдательного поста…
— Значит, все видел?
— Все! После артиллерийского обстрела группа нарушителей проникла через границу с целью провокации…
— Провокации? Это война, дружок! Враг бомбил наши города, аэродромы…
Евгения поразило это слово — в о й н а. И может быть, впервые он серьезно подумал о том, что отвечает за Буряка, Козлова. И что за его спиной — люди, страна, там живут родные, где-то там мама, Муся… Одно короткое слово обрезало прежнюю жизнь.
После приезда комдива стало известно, что казармы сто пятого полка разбиты артогнем противника. Хорошо еще, что подразделения накануне покинули городок.
Командир дивизии требовал укреплять позиции, проверил огни, спросил о потерях.
— Саперов отправить в часть, — закончил он, видя, что Крутов все еще мнется в траншейке.
Евгений стал собираться в батальон. В душе он откровенно радовался: надоели бесконечные бдения на НП.
Смеркалось, кончался первый день войны. На реке потух последний блик, но Евгений все смотрел и смотрел туда, словно ждал еще чего-то; мысли его прыгали, он думал то о войне, то о доме, и на сердце щемило. Тем временем подвезли убитых на двуколке.
— Вот… тоже домой… — проронил ездовой.
Евгений, как уколотый, шагнул к повозке, откинул брезент. Рожок лежал на боку и в темноте словно чему-то улыбался, и Евгений вздрогнул, однако нагнулся, различил засохшую ранку на голове; он смотрел на Рожка, ему казалось, что тот живой. Вот так же лежал, скорчившись, старый Рымарь, дедушкин сосед, когда подожгли его хату, а самого ранили из обреза. Евгению представилось местечко, ночной пожар, и перед взором его поплыли давнишние события.
…На проулке угомонились даже поповичи с граммофоном. Только у дедушкиного двора суета, ворота настежь: с вечерним поездом прикатили в местечко дядя Павло с Костиком да еще стародавний дачник из Киева Юрий Петрович с дочерью Мусей. Слава богу, как сказал дед, привезли детей на лето, чтоб стары́е не журились!
Бабушка Прасковья Прохоровна с самого утра ждала гостей: кот намывался. Весь день она носилась от печи к погребу, от погреба к колодцу, на грядки, опять к дому, а тут сдала: как скрипнули ворота, так и приросли ее ноги к земле. Встала она у клумбы перед крыльцом и бестолково тычет шпилькой в седой узел волос. А от ворот уже кричит Юрий Петрович:
— Ой, родичи гарбузови! Все ли живы, все ль здоровы?
Бабушка утерла слезу. На ней повисли Костик с Мусей, затеребили с двух сторон. Тут же мялся Женя, он был обижен: все с родителями, а его мама на дежурстве в больнице. И отец не вернулся из суда, заседает…
Наконец бабушка справилась с собой, расцеловала дядю Павла и Юрия Петровича и шумнула на деда:
— Скоро ты, старый? Самовар принесть…
Дед еще топтался у ворот. Он в который раз хватался за дужки золоченых очков, щипал бородку и покашливал; приминая подорожник, тщательно затворил ворота, потыкал палкой в подгнившую доску и внимательно оглядел палку — давнишний подарок дяди Павла. Лишь после этого тронулся к дому, размеренно выкидывая трость на каждый третий шаг. В сумерках он казался бравым казаком, каким был, наверно, в молодости.
Вечер выдался теплый, с клумбы веяло душистым табаком. Ужинать сели на веранде.
— Ой, горюшко! — запричитала бабушка, поправляя на самоваре конфорку. — Щипчики забыла… Принеси, Женюшка.
Лампа над столом палила мошкару, в саду что-то шуршало. Женя неохотно встал, покрутился возле двери, не решаясь войти в неосвещенную комнату. Мало ли что там…
— Не бойсь! — хихикнул дядя Павло и бросил в темный проем конфету. Женя отчужденно глянул поверх дядиной головы с круглыми, совиными очками. Ему было невдомек, что в очках тех простые стекла.
Дед цедил из бутыли в графинчик вишневку и слушал Юрия Петровича, который сетовал: то он на гастролях со своей капеллой, то супруга, а Мусю все приходится подкидывать в чужие гнезда. И нынче Галина Тарасовна укатила во Францию. Конечно, Париж, Гранд-опера…
— Культура! — вздохнул дед. — А мы не дальше волости… Тут своя опера. Приезжал Нечипор: вступать или не вступать в коммунию? Он бы как люди, да баба ни в какую: «Не дам корову…»
— Отвяжись ты с Нечипором! — вмешалась бабушка. — Человек с дороги… Корову отдадут — а самим как? В лавке не накупишься…
— Опять за свое! — прикрикнул дед.
— Что, неправда? Ситцу — и того нету!..
— Верно, мать, — осклабился дядя Павло. — Сперва нужно строить мануфактурные фабрики, а не тракторные заводы. Инкубаторы придумали, голодранцы! Сперва цыплят, потом детей… Ха-ха… Сначала одень и прочее…
Поняла или не поняла бабушка, что оно за прочее, но в разговор больше не вступала: не в ее правилах было разводить турусы.
Укладывались спать долго, шумно. Кто-то из детей опрокинул на комоде вазу с бессмертниками, и бабушка заохала:
— Не к добру, на ночь глядючи.
Женю положили на кухне, на печке: его комнатку отвели приехавшим. В кухне было шумно, Женя сонными главами блуждал по стенам, слушал, как снуют под потолком мухи. Потом для него играл вчерашний шарманщик, потом Женя таскал из огня конфеты, обжигался и падал…
Разбудил его выстрел. За окном билось зарево, на цепи заливался Султан. В доме стояла суматоха. На широкой печи было темно и страшно, в углу дзинькал пустой горшок.
«Бом-бом-бом-бом!» — частил колокол. Взрослые торопливо одевались, через кухню пробежал длинный Юрий Петрович, за ним прошел с подтяжками в руках дядя Павло. В дверях показалась бабушка: «Спи, спи…» Но Женя уже соскочил на пол и прильнул к румяному окну. Пожар разгорался. Полыхало через два дома, у однорукого Рымаря.
Протирая глаза, в кухню забрел Костик. Какое-то время мальчики бок о бок липли к стеклу, затем шмыгнули на улицу.
— Воды! Воды! — раздавалось вокруг.
Огонь бушевал. Красные языки жахали из дверей и окон. С крыши рвались горящие пучки соломы. На головы сеяло сажей, углем, искрами. Летели головешки.
— Ой, лихо! Ой, спасите, люди добрые! — голосила распатланная Рымариха. Сам Рымарь с простреленной ногой корчился возле ворот; потом его повезли в больницу. Шептали: «Пустил кто-то петуха активисту, комнезамовцу…»
— Воды-ы!
Воду несли в чем попало. Высокий Юрий Петрович подбегал под самую стреху, плескал из ведер, горшков, кувшинов. Но пламя сбить не удавалось. Рымариха уже и не кричала, только всхлипывала. По всему местечку выли собаки.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: