Андрей Ефремов - Кавказ в воде

И действительно, по прошествии некоторого времени, даже и года не прошло, осознавая своей совестью и всей своей душой, что они совершили преступление против Бога, они попросту сошли с ума. Никто из людей их не осудил и не наказал: это война, война — зло. Вроде бы и правильно — зло необходимо наказывать, но всему должна быть мера.

Был ещё случай — с человеком с другой стороны — полевым командиром. Похваляясь перед своими собратьями, показывая свою доблесть, перед видеокамерой отрезал головы пленным солдатам, после чего закапывал их. Прошло какое-то время, горячка прошла, и в его в жизни стали наблюдаться тяжёлые проблемы: без видимой причины умерла мать, затем внезапно тяжело заболела и умерла жена, за ней последовали дети. Человек всё-таки осознал, что его наказывает Бог за то зло, которое он совершил, начались душевные муки. Но что-то исправить уже было поздно, и для того, чтобы окончательно не сойти с ума, стал откапывать тела этих солдат и передавать российским властям. Выяснилось, что он хорошо помнит каждый случай, и даже каждое место… От себя не уйти.

Про интересные случаи можно рассказывать долго и нудно, можно, но не нужно. Ограничимся малым.

…Степь. Ночь. Блокпост. Страшно…

Однажды Рома и Сергеич оказались в одной смене. Сергеич внутри блока при радиостанции, Рома — на одном из периметров. Сергеич уже стал клевать носом, как вдруг по вертушке раздался звонок:

— Сергеич, передай таки в штаб, на северо-западе, где-то в двадцати километрах, наблюдаю три… не-ет! Четыре… не-ет… пять энлэо! — голос у Ромы возбуждённый, даже кажется, несколько испуганный.

— Ты это про чшто? — Старшина спросонья ничего не может понять, — тревога, что-ли!?

— Передай, говорю — «наблюдаем восемь неопознанных летающих объекта!»

Дежурный по связи начинает лихорадочно перебирать шифровальные бумажки. Такого кода нигде не находит, и окончательно просыпается. Пробудившись, хватает автомат и бежит к Роме:

— Ты про чшто это? По-русски скажи! — но определив направление взгляда застывшего соляным столбом постового, действительно обнаруживает на горизонте шары НЛО! — ого!

Висят себе, светятся, и не двигаются. Вдруг один из объектов прекратил свечение, неподалёку возник другой:

— Видал, видал!? Переместился!

— Резко-то как! Ты заметил?

Сергеич для верности вооружает глаз биноклем и убеждается, что это не обман зрения:

— Однако надо передать!

— Надо бы…

Связист бегом возвращается к рации, шуршит бумажками и сообщает, куда следует, о необычном явлении в степи:

— «Вышка» (наблюдаю), «девять-двенадцать» (северо-запад), «два-ноль косых» (два км), «восемь» (восемь), неопознанный летающий объект!

Динамик выдаёт до обиды лаконичный и равнодушный ответ: — «Понял». — Наверняка динамик ничего не понял, потому, как голос шибко сонный был.

А Сергеич даже запись в журнале сделал, и время поставил — для Истории.

Опять стоят, любуются свидетельством непознанного:

— Слышь, Антоху подыми, пусть посмотрит, интересно же.

…А мне в это время сон снится, будто я, с супругой своей, Элеонорой Поликарповной… Ну, неважно. Главное — вовремя подняли, как раз до нужника приспичило. Ну и возвращаюсь я так равнодушно, вполне облегчённый, и уже мимо них прошмыгнуть пытаюсь, но старшина притормаживает: любит он притормаживать:

— Глянь, Антоха, — пальцем тычет, — висят!

Посмотрел, зевнул:

— Висят, — соглашаюсь, — спать хочу, мужики…

— Так НЛО же!

— Бесово отродье… Где!? — еще раз глянул, уже более внимательно, — так это ж — мины.

— Какие мины?

— Из миномёта которые, осветительные которые, на парашютиках которые… Вы что, на мне, издеваетесь?

За спиной слышу:

— Сергеич, тебе заняться больше нечем?..

— Товарышч майор, — спрашивает Сергеич у командира, — разрешите, мы с Антохой на озеро сходим, уточшку стрельнем?

Шеф, даже не глядя в нашу сторону, коротко бросил:

— Сходите. — по виду непонятно, врубился он в вопрос или нет: как в гипнотическом трансе наблюдает за поплавком.

Рядом, в нирване, его зам, и тоже с удочкой. По речке проплыла черепаха, но рыбаки и глазом не ведут.

Проходя мимо УАЗа, ёмко инструктируем Рому с водителем:

— Вы это, братцы, не отвлекайтесь, берегите командиров.

— А сами то, куда?

— На озеро, здесь, рядом.

— А где здесь озеро, — спрашивает местный водитель, — рисовый чек озером называете?

— Где утка, и умников рядом нет, там и озеро!

В степи леса не имеется, но на противоположном берегу виден кустарник, на фоне кустарника — гуси! Огромная стая непуганых, вероятнее всего, диких гусей!

— Сергеич, ты левых бери, я — правых, — низко пригнувшись, осторожно, чтоб не спугнуть, приближаемся поближе к воде, — …ты — левых, я — правых…

— А вдруг домашшние?

— Да откуда здесь домашние?

— Вот ни хрена себе, дома бы так близко не подпустили!

Неожиданно, впереди, метрах в пяти от нас по бережку прошлась полоса фонтанчиков, до слуха дошла автоматная очередь. Стая с шумом поднялась, поверхность воды покрылась рябью.

— Что это было? — оба лежим в канаве-арыке, — откуда?

Ответ не понадобился, — из кустов видны яркие вспышки, но фонтанчиков не видать: видать пули поверху пошли.

В ответ стали методично, короткими очередями, обрабатывать кустарник. Не знаю, сколько времени на это ушло, но шуму прибавилось, — это командиры с бойцами на огонёк подоспели: стали густо поливать в сторону направления наших выстрелов.

Некоторое время все лежали, молча, в тишине.

— А что, собственно, случилось? — спрашивает кто-то из прибывших.

— Стреляли…

— Кто, с какой стороны?

— Да вон с тех кустов.

Лежать надоело. Двое остались на месте, две пары пошли в обход, преследуя цель убедиться в уничтожении невидимого врага. На маневр ушло минут тридцать-сорок: это только в кино всё быстро происходит. На всякий случай обработали кустарник с флангов и с тылу. Так как ответа не последовало, решили войти.

Никаких следов! Вернее след, сорок второго размера, и пара десятков гильз имеют место быть, — а самого супостата — нет…

Ночь, звёзды, тишина…

— Слушай, Рома, у меня такое чувство, будто за нами кто-то наблюдает…

— Пошли, в окопе покурим.

Хоть и не курил я в то время, составляю Роману компанию:

— Да, и впрямь, что-то ножки устали, — прыгаем в окоп.

Рома, сидя на ящике, пригнувшись, курит. Облокотившись локтями об бруствер, осматриваю окрестности в прибор ночного видения. До смены поста ещё около часа.