Тихон Журавлев - Новое назначение
- Название:Новое назначение
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:1962
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Тихон Журавлев - Новое назначение краткое содержание
Тихон Кононович Журавлев родился в 1913 году в Воронежской области в семье крестьянина. Служил рядовым в Московской Пролетарской дивизии, участвовал в боях на Курской дуге. После ранения работал корреспондентом газеты Брянского фронта «На разгром врага». Награжден двумя орденами Красной Звезды, орденом «Знак Почета» и медалью «За боевые заслуги». С 1940 года член КПСС.
После войны работал в совхозе «Победа», затем на шахте в Донецке. Первый рассказ Т. Журавлева «По уставу и по сердцу» был опубликован в 1948 году в журнале «Красноармеец». В 1950 году вышла первая его повесть «Рядовой Антипов». Через три года появилась повесть «Комбайнеры», а затем роман «Курган», повесть «Комбат», сборник рассказов «Была война». Сейчас писатель заканчивает книгу воспоминаний «По фронтовым дорогам». Сборник новелл «Новое назначение» повествует о первых шагах молодого военного журналиста.
Новое назначение - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Вскоре его бормотание утихло, он захрапел.
— Сержант, бедняга, за всех работает, — вспомнил кто-то.
— Сержант будет спать всю ночь, — возразил другой. — А этому вот скоро на дежурство.
Подходила пора и мне заступать на свою пулеметную точку. Я вышел из жары в траншею, вдохнул свежий воздух. Дождь моросил назойливый, холодный. Над окопами в трех местах струилась голубая испарина — шел дымок из наших землянок. В остальных пока печек не было, но в конце траншеи, под обрывом, звонко стучали молотки по железу. Да, вначале было слово, согласился я со студентом, а теперь люди, убежденные этим словом, куют тепло всему батальону.
МЕТКИЙ ВЫСТРЕЛ

Я РАСПИСАЛСЯ.
— Куда же столько! — упрекнул Орда. — Чай, не доклад. Лишь бы только на горючее хватило... А то шипит и шипит карандаш — меня даже в сон потянуло.
— Спи.
— А вы, товарищ лейтенант?
— Подожду начальника...
Он вернулся в полночь. За чаем и за разговорами я наконец-то прочитал ему начало своей заметки о тепле. Мы договорились, что всю ее он прочтет после.
— Учти, — предупредил приятель, — я бывший редактор и не потерплю, чтобы газетные кадры болтались без толку...
Дальнейшая история с моими кузнецами была роковой. Оказалось, друг переслал заметку в редакцию фронтовой газеты «На разгром врага». Спустя неделю я получил вежливое послание: кузнецы-де газету сейчас не волнуют, а напишите-ка лучше о стрелках. Я написал о сержанте, который в бою стал командовать взводом. И написал, не скрою, с огоньком. Даже озаглавил свое писание нарочито громко: «За мной! В атаку!» Статью напечатали, только озаглавили потише: «Личный пример командира». А еще спустя неделю я получил вызов в редакцию.
— Зря мы тогда заблудились, — сожалел Орда. — Знаю я эти стажировки. Попадешь — не выкрутишься.
Он оказался прав. С той стажировки началась моя неуемная журналистская жизнь, за которую исписал я не одну записную книжку.
ГЕРОЙ

РЕДАКТОР вызвал меня в полночь.
— Поедете к Мценску, — приказал он, — нужно написать о герое последнего боя — Федотове.
Со сна я даже не понял, о каком герое он говорит. Мы с шофером Клюевым были в этом городе и, кажется, виделась там со всеми отличившимися из частей, отведенных на отдых.
Редактор протянул мне лист бумаги. Это была выписка из фронтового донесения о боях под Мценском. Да, боец Федотов из первого батальона хорошо известного мне полка в рукопашной схватке заколол штыком семерых немецких автоматчиков. Я дважды был в батальоне и, возможно, даже видел этого Федотова, но вспомнить его никак не мог.
Разбудил шофера Ваню Клюева, спавшего прямо в машине, и, пока он собирался, пошел к своей хате за походной сумкой. В Ясной Поляне наш дом был самым крайним, поэтому керосиновая лампа в нем горела всегда всю ночь — на случай новых постояльцев. Офицеры уже спали, но капитан Кутейников, чуткий к любому шороху, на осторожный скрип наружной двери выглянул из-под одеяла.
— Приехали? — спросил он.
— Нет, уезжаю.
— Опять? Куда?
Я рассказал ему.
— Штыком? Семерых? Не верю! — объявил Кутейников.
Я сослался на донесение.
— Проверь, — посоветовал капитан и сел на кровати. — Не доверяйся.
Поскольку Кутейников был моим неофициальным наставником в газете, пришлось его выслушать.
— В донесения попадают порой непроверенные данные, — предупредил он. — Редко, но бывает... Я тоже однажды попался. Прочитал в отчете, что один сержант подбил в бою четыре танка. Приезжаю в штаб армии, — нет, говорят, не четыре, а только три. Спускаюсь ниже в политотдел дивизии, а там пожимают плечами: «Было вроде бы только два. Откуда же взялся третий?» Короче говоря, пока добрался, как по ступенькам, до роты, к месту происшествия, почти все танки растерял. А в самой роте и сержанта такого не оказалось. Был другой, но перепутали его фамилию. И танки подбивал не один человек, а все отделение.
Не знаю, преувеличивал Кутейников или нет, но совет его принял, решил проверить все досконально. И вот мы снова отправляемся в дорогу. Ночь была темная, и шофер беспокоился. На выезде из Ясной Поляны, у каменных ворот усадьбы Льва Толстого, он притормозил машину.
— Темно. Как бы еще не врезаться.
— Ничего, — утешил я. — Потихоньку доедем.
— Зачем же потихоньку? Давайте свернем на усадьбу. А? Там, за прудом, свежее сено. Отдохнем часок — другой у Льва Николаевича, а на рассвете домчу вас молнией. Ведь, товарищ капитан, уже третью ночь мотаемся. Машина-то выдержит, но я могу не выдержать!
Он был прав. Редактор погорячился. Не стоило посылать нас без отдыха в такую темноту. А на усадьбе тихо — там сейчас нет ни одного солдата. Наша танковая бригада, тоже отведенная вчера в тыл, разместилась вокруг усадьбы — в землянках и в жилых домах Ясной Поляны. Редакция занимала крайние хатенки в дальнем конце деревни. Но задерживаться на усадьбе Толстого, хотя и на расстоянии от редактора, я не отважился.
— Поедем отсюда подальше.
Клюев тяжело вздохнул и, заскрежетав сцеплением, дернул машину так, что у меня чуть не слетела пилотка. Он сердился. Тогда я решил успокоить его.
— Не в Ясной Поляне, так в другом хорошем месте отдохнешь.
— В дивизии?
— Ближе. Едем на усадьбу Тургенева, в политотдел.
— Правда? — не поверил шофер. — К Ивану Сергеевичу?
Огромный, сутулый, он еле вмещался в маленькой машине. Согнувшись под косым брезентовым навесом, держал руль одной рукой. Ему водить не «козлика», а грузовик — «буйвола». Но у этого большого человека была душа ребенка. Он страстно любил русскую литературу и, должно быть, поэтому работал в редакции. На войну он смотрел с каких-то наивных, совсем не военных позиций. Меня волновала судьба живых людей на фронте, а его — усадьбы неживых писателей. Вчера мы стороной проезжали Спасское-Лутовиново, и шофер очень упрашивал меня заехать на родину Тургенева хотя бы на часок. Но я торопился в редакцию. Зато немного позже мы вынуждены были заскочить в другое, не менее интересное место. У самой Черни вдруг выяснилось, что горючего до Ясной Поляны не хватит. Регулировщик посоветовал нам свернуть с дороги влево — там, в крайних дворах деревни, была заправочная база.
Делать нечего, съехали мы с большака и по холмистому полю помчались к невидимой деревне. Проселочная дорога вскоре неожиданно свернула вправо, и машина пошла по краю высокого обрыва, косой, почти отвесный склон которого был покрыт сверху донизу дымчатой травой и усеян крохотными ромашками. Внизу, под обрывом, сверкала узкой лентой небольшая речка; прижимаясь к горе, она описывала полукруг и терялась вдали, в густых деревьях, круглых, как зеленые шары. За рекой раскинулась обширная долина с выстроенными в два ряда маленькими хатками. А за деревней, уже на другом пологом склоне, чернел стройный лес, выступающий углом к речке.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: