Виктор Кин - По ту сторону
- Название:По ту сторону
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виктор Кин - По ту сторону краткое содержание
По ту сторону - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
- Гуль-гуль-гуль, - сказал он.
Матвеев смотрел на него с тоской, ожидая, что он еще выкинет.
К ним подсел большой с благообразным мужицким лицом партизан. Он дышал на Матвеева теплым запахом хлеба и спирта, разглядывал Безайса и наконец спросил:
- Родственники?
- Нет, - сказал Матвеев.
- Дружки, значит?
- Ага-а.
Он опять смотрел, чему-то улыбался и спрашивал:
- Откуда едете?
- Из Москвы.
- Так, из Москвы.
Лампа мерцала мутным огоньком, придавая всему невыносимо скучный вид. Пламя закручивалось тонкой струйкой копоти. Висевшие на стенах винтовки и подсумки глухо звякали в такт колесам. Матвеев начал дремать. Он видел много вещей сразу: солнце, вишневые сады, футбольное поле, на котором его команда дала пить проезжим из Седельска ребятам. Сквозь колеблющуюся дымку сна он видел опять изгаженный пол, печку, беспокойного пьяного, шатавшегося по вагону. Теперь он стоял около женщин и вел с ними вежливый разговор.
- Ах, сидите, пожалуйста, - говорил он, качаясь и хватая руками воздух. - Ради бога, я извиняюсь. Будьте любезны, может быть, печь немного дымит?
- Так, дружки, значит? - спрашивал, широко улыбаясь, дядя с бородой.
- Да, - отвечал Матвеев сонно, - дружки.
Великолепный день - 4 июля 1920 года. Надолго запомнили его в городе, день, когда загнали голубую седельскую команду и выиграли приз междугородного состязания. Приз был сделан из глины местным скульптором левого направления и назывался "Торжествующий труд" - страшная вещь, на которую нехорошо было смотреть. Там были перемешаны кубики, ноги, женские груди, колеса, грабли и еще что-то. Комиссар всевобуча, седой красивый старик, поднес команде на блюде этот глиняный бред, а сзади толпились губвоенкомат, губком партии, губком комсомола, гремела музыка, визжал женотдел; издали в толпе Матвеев видел отца и мать, сошедших с ума от радости. Потом команда пошла по городу - тяжелые парни с крепкими затылками, похожие, как дети одной матери. Здесь были собраны лучшие в городе - самые широкие плечи, выпуклые груди, руки атлетов и бойцов. И Матвеев был среди них.
- Так из Москвы, значит?
- Из Москвы.
- Если вы заскочили в мой вагон, то будьте покойны, - говорил Майба. Это кто тут подсумок запихнул? Это ты, Юхим, подсумок запихнул? Убери сейчас же к собачьей матери этот подсумок, он тут дамочке бок насквозь протолкал...
Потом опять:
- Нехорошо, Юхим! Вы его, ради бога, не слушайте. Он без этого никак не может. Он приедет домой и при своей маме будет матюкаться, потому что от такой жизни человек делается как лошадь и совсем отучается от людских слов. Вы ему говорите: "Будьте, мол, так любезны, дорогой товарищ Юхим Суханов, я вас прошу". А он тебе такое загнет...
Через некоторое время Матвеев услышал снова:
- И дурак. Лаской-то ты больше добьешься, чем таким конским обхождением. Разве можно так вякать? Ты, брат, этим не бросайся, на чужой стороне и старушка - божий дар. Глядишь, - она тебя и пригреет...
Он игриво пошевелил ногой. Кто-то запел:
Д-ты не покупай мне, папа, шубу,
Зимой блохи заедят,
А купи ты мне калоши,
Пускай люди поглядят!
"Грех тщеславия", - сонно подумал Матвеев.
Майба говорил:
- Да-а. Вон ту старушку, если ее железом обить, так еще на десять лет хватит. Да-а...
Он подошел к молодой женщине, закутанной в темный платок, и потрогал рукой ее плечо. Она отодвинулась. Матвеев мельком увидел блеск ее влажных глаз.
- Чего вы пугаетесь? Я не какой-нибудь зверь. Я не... это самое... какая она у вас, скажите пожалуйста!
Майба стоял к Матвееву спиной, и он видел только его острые лопатки. Майба говорил что-то вполголоса, но женщина молчала. Матвеев снова заснул.
Ему приснился его конь, большой добрый зверь. Он был немного тяжел, но хорош на ходу. Его волосатые ноги ступали крепко, на лобастой голове была белая отметина, похожая на сердце. Грива и хвост были, как ночь, черные, тяжелые, мускулы спутанными клубками ходили под кожей. Были в дивизии хорошие кони, лучше его; корили матвеевского коня за то, что слишком уж мускулист и тяжел. Но Матвеев этим не смущался. Зато его конь шел прямиком, со страшной силой, которую ничто не могло остановить. Они вместе прошли много верст и очень привыкли друг к другу.
А потом убили коня, утром, около реки, на желтом песке. Он умирал страшно, как человек, точно силясь сказать что-то. Навсегда остался в жизни Матвеева взгляд его темных глаз.
- Да, из Москвы, - сказал он сквозь сон.
Отчего-то волновался Безайс. Он тяжело дышал, возился, несколько раз толкнул Матвеева. Наконец донесся его возмущенный шепот:
- Вот я его застрелю, скота!
- Кого?
- Этого негодяя.
- Попробуй только, - ответил он, засыпая.
Тут он заснул крепко и уже ничего не слышал. Спал он долго, может быть несколько часов, раскачиваясь от толчков, когда вдруг почувствовал, что его бьют по голове, по спине, наступают на ноги. Бьют серьезно, с размаху. Это было полной неожиданностью, он не успел даже проснуться и сознавал только, что вокруг стоит дикий шум. Сильный удар по голове вышиб из него остаток сна, и тут он вдруг необычайно отчетливо понял, что его волокут к настежь распахнутой двери вагона, за которой летит сплошная полоса серого снега.
Это наполнило его паническим ужасом. С отчаянной силой Матвеев брыкнул ногами, вырываясь, и тотчас, поднятый десятком рук, вылетел из вагона наружу, перевернувшись в воздухе. Его подхватила тьма, режущий ветер, и все пропало в одном страшном толчке.
Рыча и размахивая руками, Матвеев вылез из снега, готовый на убийство. Последний вагон мелькнул перед ним, свистя колесами, поднятый ветром снег летел, как белый дым. Он побежал за ними и тотчас остановился, поняв, что невозможно их догнать, - уже далеко впереди раскачивался красный фонарь последнего вагона.
Тогда Матвеев стал и огляделся. Он не искал объяснений, потому что они были невозможны. Случилось что-то невероятное, - таких вещей не бывает, можно сойти с ума, придумывая им объяснение, и все-таки ничего не выдумать. Несомненно было только одно, - что он стоит в поле, на морозе, наполовину мокрый от снега, и наверху, в черном небе, светят неясные звезды. Он сел на снег, потом снова встал и вдруг разразился длинным, неестественно вывернутым ругательством, - но оно не облегчило его.
Далеко впереди поезд стучал по рельсам, потом внезапно смолк наступила внимательная тишина, как бывает на больших открытых пространствах. Матвеев засунул руки в карманы и выбросил оттуда пригоршни снега.
- Да что же это? - спросил он с обидой в голосе.
Он залез на сугроб, но тотчас провалился по пояс и выбрался обратно. Потом он услышал, что его зовут; оглянувшись, он в нескольких саженях увидел на снегу темную фигуру. Матвеев подошел - это был Безайс. Он сидел, глядя на Матвеева снизу вверх, и слабо улыбался.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: