Иван Данилов - Зимний дождь
- Название:Зимний дождь
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Современник
- Год:1984
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Иван Данилов - Зимний дождь краткое содержание
Жизнь и проблемы села отображены также в повести «Лесные яблоки», во многих рассказах сборника. Автор показывает характеры своих земляков-станичников, в них он видит подлинных героев наших дней.
Зимний дождь - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Вот кончится война, и все будет: и хлеб, и сахар, и, может, даже халва.
Мишка раскрыл было рот, но сказать ничего не успел, — из-за леса вырвался тяжелый гул самолетов и сразу придавил землю. Они летели высоко за облаками.
— Бомбовозы, — сказал Мишка и стал считать их.
— Может, «ястребки»?
— Не-е, гудят сильно, — не согласился он.
Самолеты летели косяком, как большая стая ворон, и небо над лугом стало тесным и хмурым.
— Пойдем домой, — позвал Мишка, поднимаясь с песка. — Нужно корове повители нарвать, а то мать будет ругаться. — Мишка попрыгал на одной ноге, вытряхивая из уха воду, и, вздохнув, пожаловался: — Как получили извещение на отца, мать только и знает плакать да ругаться.
— А мы же хотели к яблоне, — напомнил я.
— Ну давай. Только по-быстрому.
Возле каменной мельницы, где давным-давно, в старину, стояла наша станица, мы с Мишкой прошлой осенью приметили яблоню. На вид она мало чем отличалась от диких, но яблоки на ней росли прозрачно-желтые и на вкус совсем почти как садовые. Правда, тогда их было уже мало, мы даже не распробовали как следует. Но зимой, когда собирали на фронт подарки, мы вспомнили про эту яблоню. У нас садов не было, а тоже хотелось, кроме варежек, послать бойцам еще что-нибудь. На перемене, увидев меня, Мишка сказал:
— Помнишь про яблоню у мельницы?
И я его сразу понял…
Весной мы бегали смотреть, зацвела ли наша яблоня, — тогда она стояла кипенно-белой. И еще несколько раз наведывались к ней. В последнее время мы бегали к мельнице часто, караулили, чтоб никто не оборвал яблоню. Место там глухое, далекое от дорог, и какая-нибудь старуха запросто могла позариться на яблоню. В степных буераках яблоки собирать запретил Совет, так что охотников могло найтись немало…
Лесные яблони-дички… Где их только не встретишь на нашей земле: и на обрыве у реки, и в сухой степи, и на дне глубокого оврага. Неказистые, приземистые, растут они где придется, растут вольно, у всех на виду. Не обнесенные заборами, они дарят свои плоды первому встречному. Мне нравятся лесные яблони, быть может, потому, что под ними прошло детство. Рыбалил ли с дружками-приятелями на реке или подгребал вместе с матерью в степи сено — всегда была рядом яблоня.
Особенно хороши лесные яблони поздней осенью, когда, бродя в одиночестве, увидишь под полуоблетевшим деревом несколько небольших плодов, поднимешь их с холодной земли и почувствуешь вдруг томительный запах ушедшего лета и еще чего-то несказанно дорогого.
Но все это придет потом, через много лет после дня, когда мы с Мишкой стояли у своей яблони.
Отяжеленные ветви лежали прямо на земле, мы съели по яблоку, они еще немного горчили. Рвать было рано. Едва мы тронулись в обратный путь, как небо опять загудело. Прямо над нами летел немецкий самолет, летел непривычно низко, и из него густо сыпались листки бумаги. Мы совсем не испугались этого самолета, он был один, а нас двое. Листки кружили над лесом, над табачной плантацией. Один отнесло в нашу сторону, и Мишка прямо в воздухе поймал его. Самолет немецкий, с крестами, а буквы на листках оказались русские, — это сразу нас удивило. Мы прочитали листок залпом, в нем что-то говорилось про донских казаков, про их храбрость, и мы соглашались с этим, хоть и не могли понять, почему это немец вздумал хвалить нас. Последние строчки ошеломили: было написано, что Советский Союз побежден и мирные жители Дона должны с хлебом и солью встречать войска фюрера.
— Побежден? — переспросил я, растерянно глядя на бумажку.
— Брешет, гад! — сказал Мишка, ища глазами самолет.
А самолет, дойдя до леса и усеяв весь луг листовками, развернулся и летел уже назад.
— Брешешь ты, гад! — сказал Мишка и потряс кулаком. — Никто нас не победил!
— Дулю тебе, вот, вот!
— У-у, фриц поганый…
Мы презирали тот самолет, мы ненавидели его, как могут ненавидеть только мальчишки, бросались яблоками, грозили кулаками, мы растоптали бы его ногами, окажись он на земле. Но самолет все так же низко летел навстречу, и казалось, ему не было до нас никакого дела. Мишка начал хватать с земли листовки и рвать их на клочки. Зажав несколько штук в кулаке, он, приплясывая, провел ими по некогда изрешеченному солью месту и бросил вверх. Самолет дернулся, накренился, и вокруг нас засвистели пули. Мы кинулись за яблоню и упали в траву. «Тра-та-та-та, тра-та-та-та», — неслось сверху. «Вжик-вжик-вжик», — отзывалось рядом с нами. Мы видели, как падали, будто подрезанные косой, стебли кагальника, сыпались сбитые яблоки. Мы лежали, прижавшись к земле, затаив дыхание. Самолет еще немного повисел и скрылся за лесом.
Дождавшись, когда все кругом стихло, мы осторожно встали из травы, огляделись и бездорожно, через талы, побежали в станицу.
Возле леса встретился Колька Клок. Он старше меня и даже старше Мишки, но все еще ходит в четвертый класс, потому что в каждом сидит по два, а то и по три года.
Колька привык к этому и даже придумал оправдание: со смехом говорит, что у него больная голова, и в доказательство показывает белый клок волос на затылке.
— Лазили в моих закиднушках? — хмуро спросил Клок, загородив нам дорогу.
— Нужны они нам, — отозвался Мишка и лениво цвикнул слюной.
— В нас немецкий самолет стрелял, — похвалился я.
— Загибай! — не поверил Клок.
— Больно надо…
— Побожись, — пристал Клок.
— Клянусь матерью и отцом, — выпалил я.
Клок растерянно заморгал:
— Чего это он?
Мишка с достоинством хмыкнул:
— А что мы, не русские, что ль?
— Он листовки бросал, а мы их рвали.
— Тоже мне — бойцы, — протянул Клок и пошел дальше. И было видно: он завидовал, что за нами, а не за ним гонялся самолет.
— Эй, — крикнул Колька, — завтра собирайтесь в степь. Все пацаны поедут…
На закате в станицу вошла конница. Изо всех дворов сыпанули люди к школе, где остановились бойцы. Я сидел на крыльце и шелушил кукурузу, собираясь ее молоть на ручной рушке. Уходя на ферму, мать наказывала намолоть на кашу. Только принялся за работу, как пришлось бросить все и бежать к школе. Вся площадь была запружена военными на лошадях и родничковцами. Играл духовой оркестр. Пробившись в середку, я раскрыл от удивления рот. Под музыку танцевал высокий, белый, как снег, конь. Он выделывал такие коленца, что люди только ахали. Конь то шел, поднимая передние ноги в такт музыке, то начинал плавно кружиться, развевая пушистый хвост. Молодой лейтенант сидел на нем, почти не держась за повод, и улыбался, поглядывая на удивленных до крайности людей.
А родничковцы всё подходили. Женщины хватали за рукава военных и о чем-то расспрашивали их. Из ближних дворов несли лепешки и прямо в горшках топленое молоко. Председатель колхоза Буланкин стоял возле черной «эмки», втолковывал что-то лысому грузному командиру и показывал култышкой правой руки на далекий лес, за которым был Дон.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: