Александр Бусыгин - Избранное
- Название:Избранное
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Ростовское областное книгоиздательство
- Год:1952
- Город:Ростов-на-Дону
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Бусыгин - Избранное краткое содержание
Избранное - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Что такое, папашка?
— Что? Я тебе почтокаю! — рассердился старик. — Это тебе не в трактирах чтокать или у знакомых. — «У знакомых» он выговорил в нос и пренебрежительно. — Ты эти знакомства брось. А то дознакомишься до тюрьмы… Я поступлю в дворники к полковнику. Жить буду там. А ты здесь не вздумай с товарищами Митрия сдружиться. Подальше от них сторонись. Крючок сделай на свою дверь, чтобы к тебе не заходил никто. Слышишь, что я тебе говорю, али нет?! — рассердился старик. — Чего молчишь?!
— Слышу, папашка. Да я ведь никогда с ними не разговаривал. Мне не до этого, мне надо…
— Ну, помолчи, помолчи! — перебил его старик. — Слушай, что я тебе говорю. — Он постукал Степана по лбу и, снизив голос, закончил поучение: — Смотри, не упусти ума из головы.
…У Елены приближалось время родов. Степан еще чаще не ночевал дома, брал работу где только можно. Два раза по полдня, пропустил в мастерских — оштрафовали.
Через несколько дней после штрафа, проработав всю ночь на стороне, Степан пришел в мастерские, еле передвигая ноги. Глаза ежеминутно слипались. Стал фуговать ореховый брусок, взял лишнее, перекосил, — и был оштрафован.
Пришел Степан домой, еле сдержался, чтобы не зареветь белугой.
На дворе разыгралась вьюга, ветер стонал под окнами, бросался на ставни, осыпая их снегом, и выл разноголосо.
Свернувшись на полу калачиком, спал Костя, широко раскрыв рот. На дверке короба дымились подгоревшие портянки Степана. На плите выкипела чугунная кастрюля с борщом и с треском лопнула.
Елена, простонав весь день, спала, что-то бормотала во сне. Сергей ушел ночевать к деду.
Безудержным плачем заливался Петька, раскачивая подвешенную к потолку люльку.
Степан ничего не слышал; не услышал и того, как вошел к нему в комнату Митя, затушил взявшиеся огнем портянки и закачал Петьку.
Перед утром Степан собрался было задремать — загудел гудок на работу. Степан быстро вскочил с кровати, сунул кусок хлеба в карман и побежал в мастерские.
До обеда кое-как держался, потом, почувствовав сильную слабость, решил сходить в контору — отпроситься домой. Проходя мимо котельного цеха, где производился ремонт, Степан не заметил, как сорвался со стены кирпич, не услышал, когда закричали: «Эй эй, берегись!» — кирпич задел голову Степана, рассек на ней кожу до крови.
В приемном покое Степану перевязали голову бинтом. В конторе мастер, пожурив его за оплошность, отпустил домой, но строго-настрого приказал завтра же непременно явиться на работу.
Пока Степан шел домой, бинт пропитался кровью.
Елена, увидев его перевязанным, побелела и ухватилась за притолоку двери, а когда Степан снял фуражку и Елена увидела кровь, — закричала чужим голосом, рухнула на пол и долго билась в припадке и кричала:
— Господи, помилуй!.. Господи, помилуй!..
— Ну, ну, чего ты! Бог с тобой, — успокаивал Степан, — завтра опять на работу пойду.
Костя вместе с отцом склонился над Еленой, ронял незаметные слезинки и просил всхлипывающим голосом:
— Мама, не надо. Мама, не плачь!
Елена пролежала без памяти два дня.
Степан весь Приреченск обегал, искал дешевого доктора, не нашел; пришлось обратиться к дорогому доктору и вытрусить из дальнего кармана все сбережения…
Но и дорогой доктор не сумел помочь.
Не доносив до времени, Елена родила девочку.
— Эх ты, головушка моя бедная, — вздохнул Степан, придя с работы и убедившись, что жена действительно родила девочку, чему он не хотел верить, когда Костя вызвал его на проходную и сообщил:
— Мамка сестру родила.
Еще ниже поник головой Степан, увидев на руках у девочки вместо пальцев — култышки.
— Везет: девка, да еще урод!
Вечером пришел старик Бесергенев. Посмотрев на внучку, сказал недовольным тоном:
— Еще, значит, не умерла.
— А зачем же ей умирать? — спросила слесариха.
— А зачем жить? Такие все одно долго жить не умеют.
— А у меня мальчонка с такими ручонками до семи лег прожил. А эта, может, проживет и больше. До самой старости доживет.
— Быть этого не может! А если и будет жить — мука одна, а не житье. — Не желая больше слушать возражений, Бесергенев обратился к Сергею: — Ты чего нахохлился? Поди-ка сюда. Эх ты, медведь, медведь. — Он ласково погладил Сергея, подошедшего к нему бочком. — Я тебе уже местечко приискал. Гляди веселей! Поживем еще здесь годик и махнем на родину.
В воскресенье старик пошел с Сергеем в собор. Простояли они в нем две обедни: раннюю и позднюю. Подали просфору на проскомидию, поставили две свечки — одну Георгию Победоносцу, другую — Серафиму Саровскому, чудотворцу.
После завтрака, прошедшего в торжественном молчании, старик объявил, что Сергей идет служить, в трактир.
— Народу там много бывает. И народ разный. Но ты ко всем относись с уважением и почтением, не забывай, что ласковый теленок двух маток сосет… — наставлял старик. Он задумался, соображая, что еще сказать умное, помолчал, обвел всех глазами, цыкнул на Костю, стукнувшего табуреткой, и продолжал: — Дружбу, смотри, ни с кем не води (старик строго взглянул на Степана). Дружба до хорошего не доводит. Знай гостей, да и только. А пуще всего старайся угождать хозяину. Понял?
— Понял, — буркнул Сергей, потупив глаза.
— Ну вот и хорошо. Дай бог всякого благополучия.
Все на минуту присели, потом поднялись, набожно помолились., и старик повел Сергея в трактир.
Через два месяца после этого Бесергенев получил от брата письмо, опять он звал его в село.
Бесергенев четыре раза приходил к Сергею, в трактир, заставлял по несколько раз перечитывать письмо.
— Нет, Степана нельзя одного оставлять в городе. Да еще в одной хате с Митей! — решил старик. Придя к Сергею в пятый раз, он приказал сердитым голосом:
— Садись, пиши! Начинай так: «Дорогой мой, единоутробный братец. Ты больше не присылай писем, не смущай ты меня, не тревожь моего сердца. Не могу я приехать, потому что Степану никак невозможно уезжать из города, а оставить его одного у чужих людей тоже нельзя».
Глава третья
Бесергенев служил дворником у Попова. С утра до вечера деловито и сосредоточенно мел двор, выходил на улицу, поливал водой таявший под солнцем асфальтовый тротуар и снова, войдя во двор, принимался за метлу.
Попов, видя его усердие, каждый праздник давал ему двадцать копеек «на чай» и отпускал к сыну.
— Скучаешь? — спрашивал он иногда у Бесергенева.
— Да скучать-то отчего, ваше высокое благородие? Дело у меня есть. Главное — за сыном смотреть надо. Живет он на краю города, а народ там всякий.
— Это ты хорошо делаешь, что смотришь за сыном, — хвалил его Попов.
В иное воскресенье, когда Бесергенев, замешкавшись с новыми метлами, срезанными за рекой, приводил их в порядок и долго не уходил, Попов спрашивал:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: