Джои Гебель - Пытка для гения

Помогло ли Винсенту пребывание в клинике, не знаю. Он бросил пить и больше не думал о самоубийстве, но душевная боль не ушла. Страданий Винсенту прибавила и докторша, его лечащий врач. Поставив ему диагноз «маниакально-депрессивный психоз», эта женщина (сам я ее не видел) отвергла пылкие ухаживания нашего пациента, который успел не на шутку ею увлечься. Вскоре после ее отказа Винсент выписался из реабилитационного центра, целый месяц служившего ему домом.

Благодаря коммерческому успеху творений Винсента на радио и ТВ он приобрел новую квартиру в Лос-Анджелесе, дороже и просторнее прежней, с более приятным видом из окон.

Тем временем я тоже обзавелся квартирой. Хотя по размеру она намного превосходила гостиничный номер, я, разумеется, немедленно ее захламил. Мы с Винсентом жили в одном и том же районе города, не слишком фешенебельном, зато спокойном.

Я твердо решил, что с нашим отъездом из Индианы мое участие в издевательствах над Винсентом закончено. Моника меня полностью поддержала, сказав, что не сможет любить меня, если я буду и дальше мучить невинного юношу.

Да, я открыл Монике истинную подоплеку моих отношений с Винсентом. Я любил эту женщину настолько, что выдал ей тайну, разглашать которую не имел права, и тем самым нарушил контракт. Я рисковал не только финансовым благополучием, но, вероятно, и жизнью, и все ради того, чтобы между мной и Моникой не было лжи. Своего секрета я не раскрыл даже родной матери. Моника была единственной, кому я поведал правду. Она пришла в ужас, узнав, как я провел последние двенадцать лет, но сказала, что все равно меня любит. Ее слова еще раз убедили меня в том, что она — моя вторая половинка в этом мире.

Моника хотела, чтобы я был добр к Винсенту, и я подчинился ее желанию. В тех редких случаях, когда мы были втроем, она окружала Винсента всяческой заботой и кудахтала над ним, как наседка, что ему очень нравилось.

Я посоветовал Винсенту представить себя ребенком и просто радоваться жизни; он ответил, что эти понятия ему незнакомы, и сосредоточился на киносценариях, почти все из них были навеяны его романом с Джейн. Лучший сценарий из созданных им на тот момент назывался «Скоротечны прекрасные дни». В нем, как в зеркале, отражалась грустная история его недолгой любви.

До Голливуда уже дошло с полдюжины сценариев Винсента, но, даже несмотря на фамилию Липовица, агентов и продюсеров, желающих вложить деньги в нестандартные идеи Винсента, находилось не много. Его киносценарии, так же как музыка и сценарии для телевидения, точнее всего подходили под определение «трагикомедия». Винсент чувствовал в смехе нотки печали, смешивал юмор и драму, зачастую в одной строчке диалога. В результате рождались оригинальные творения, заставлявшие зрителя думать, лишенные того заряда физического возбуждения, на котором помешался Голливуд. В сценариях Винсента не воспевалась бандитская романтика, в них не было обаятельных мерзавцев. Продюсеров заинтересовали только два проекта, но и они не получили развития.

К тому времени, как Винсент перебрался в Лос-Анджелес, влияние Липовица начало ослабевать. Вдобавок состояние здоровья медиа-магната неумолимо ухудшалось.

Приблизительно тогда же, когда Винсент выписался из клиники, мистер Липовиц оставил свой уединенный особняк и переехал в элитную частную лечебницу для безнадежных пациентов, чтобы провести там последние месяцы жизни. Силвейн сообщил мне, что Липовиц вот-вот попросит нас с Винсентом приехать.

Тем не менее имя Винсента Спинетти находилось в зените славы, и Силвейн без труда мог организовать встречу с любым продюсером, стоило лишь упомянуть, что речь идет о создателе невероятно популярного сериала «Гастроном», не говоря уж о том, что Винсент был автором лучших музыкальных альбомов за последние три года. Более всего продюсеров привлекал тот факт, что Винсент имел отношение к Чеду, «секс-символу планеты» по версии журнала «Пипл». Совсем недавно пресса уличила Чеда в том, что он занимался оральным сексом с двумя пятнадцатилетними проститутками, тем самым нарушив верность своей свежеиспеченной невесте Кристине Гомес.

Ничего толкового из наших встреч с продюсерами не получалось. По общему мнению, киносценарии Винсента были чересчур странными и заумными, а потому не могли иметь успеха. В маркетинговой терминологии нестандартные фильмы или сценарии, подобные тем, которые создавал Винсент, именуются «твинеры». Из-за своей оригинальности они не укладываются в рамки той или иной маркетинговой категории, и, следовательно, получить от них прибыль гораздо сложнее.

Кое-кто из продюсеров посоветовал нам показать сценарии так называемым свободным режиссерам — дескать, те скорее возьмутся за нетрадиционный материал. Я не стал утруждать себя объяснениями, что горстка любителей интеллектуального кино не является целевой аудиторией для «Нового Ренессанса», что наша задача — привлечь внимание массового зрителя и в конечном итоге развить мозги среднего американца — мозги, захламленные бессодержательными образами и звуками радио, телевидения и кино.

В безуспешных попытках пристроить киносценарии Винсента прошло полгода. На радио постоянно появлялись его новые песни — великолепные композиции, из которых чувственные исполнители делали настоящие хиты. Благодаря сексапильным актерам и энергичным рекламодателям «Гастроном» прочно удерживал свои рейтинговые позиции, а Винсент уже написал сценарии для второго и третьего сезонов. Канал «Живопись» по-прежнему выходил в эфир. Один из критиков назвал его «лучшим достижением за всю историю телевидения». На различных каналах шли другие сериалы, сценарии к которым написал Винсент, в том числе и «Комедия положений». Однако с киносценариями дело обстояло плохо. Казалось, сочинить что-нибудь «продаваемое» Винсенту не под силу.

Он начал злиться на себя и, что еще хуже, полностью разочаровался в киноиндустрии. Я заверил его, что вместе с Прормпсом и Силвейном буду продолжать попытки заключить контракт и что он ни в коем случае не должен опускать руки.

— Я написал так много, что у меня почти закончилось вдохновение, — пожаловался Винсент.

Я боялся услышать от него эти слова. Как правило, в подобных случаях я звонил Силвейну и обсуждал с ним очередной дьявольский способ, дабы обеспечить нашему гению творческий подъем. Однако в последнее время Винсент выглядел бодрее и жизнерадостнее, даже приступы аллергии после переезда в Калифорнию стали случаться с ним реже. Понадеявшись, что классические музы не оставят моего подопечного, я предоставил событиям идти своим чередом.

— Тебе нужно поглубже покопаться в себе, в своих переживаниях, — сказал я ему. — У тебя их предостаточно. Ты — король страдальцев от неразделенной любви, у тебя туберкулез, тебе пришлось несладко в школе, ты был лишен родительской любви и ласки. В девять лет ты навсегда покинул дом. Сколько я тебя помню, ты всегда испытывал боль, с того самого дня, как умерла твоя собака.