Александр Кулешов - Белый ветер

Наконец, когда стрелки на часах приблизились к девяти, все замерло. Кросс был командным, и солдаты уходили повзводно во главе со своими командирами. Это уже там, на лыжне, они перестроятся в хитрый, заранее продуманный и изученный порядок, и командир, возможно, окажется замыкающим. Он будет следить, чтоб никто не отстал, принимать нужные решения, узнавать у расставленных вдоль лыжни радистов контрольное время своего взвода. Ведь оно фиксируется по последнему, и, если даже взвод, удачно пройдя дистанцию, окажется первым и лишь кто-то один будет плестись в хвосте гонки, результат будет засчитан по этому единственному недотепе.

По условиям кросса в состав команды входит весь взвод по списочному составу плюс еще один человек, по желанию — сам командир роты или кто-то из его заместителей. И не бывало еще случая, чтоб хоть один из них не принял участия в соревновании.

Капитан Кузнецов придирчиво оглядывал своих гвардейцев. Он шел со вторым взводом. С третьим без особого удовольствия отправился Русанов.

Левашов пожелал идти с томинским взводом.

Когда он высказал это свое решение, Томин нахмурился. Он переступил с ноги на ногу, покряхтел, но все же решился — слишком важна была для него спортивная репутация взвода.

— Товарищ лейтенант, — спросил он, потупившись, чувствовалось, что вопрос этот дался ему нелегко, — а не подведете?

— Как подведу? — не понял Левашов.

— Вы не обижайтесь, товарищ лейтенант, но взвод-то наш чемпионский, у нас все разрядники, двое всего новеньких, очень опасаюсь за них… А вы-то как на лыжах ходите?

Левашов ответил не сразу. Он только сейчас понял, какую берет на себя ответственность. Хороша будет картина, если взвод финиширует первым, а из-за него, «внештатного», так сказать, проиграет! Такой ли уж он сильный лыжник, в самом деле? Наверное, в любом другом взводе последним-то он во всяком случае не окажется. Но этот же чемпионский!

На мгновение он заколебался. Это сразу почувствовал Томин и совсем помрачнел. А Левашов покраснел от досады. Не может же он отступить, хорош будет замполит — идет бой, десантники преследуют противника, а он им вслед кричит: «Эй, ребята, я лыжник-то неважный, так что вы, того, без меня воюйте, я потом догоню!» Он повернулся к Томину и сухо бросил:

— Не бойтесь, товарищ прапорщик, не подведу! — Не удержался, самолюбиво добавил: — Смотрите, как бы кто-нибудь из ваших чемпионов не скис.

И покатил прочь.

Томин проводил заместителя командира роты невеселым взглядом.

Начальник гарнизона генерал-майор Добродеев прибыл задолго до старта. Он был в синем лыжном костюме и без шапки. На своих длинных узких лыжах генерал подкатывал то к одной группе, то к другой, лично проверял радистов, санинструкторов, судей.

— Ну, ребята, не подкачайте, — сказал он лыжникам взвода Томина, готовившимся к старту. — Желаю вам третьего чемпионства! И замполит с вами? Тогда все в порядке — раз с комиссаром идете, чего уж тут толковать!

Он весело напутствовал солдат, а сам острым взглядом всматривался в их лица, проверял, как подогнано снаряжение, как надеты крепления. Еще раз пожелав удачи, отъехал и, словно что-то вспомнив, крикнул:

— Да, лейтенант, подойдите ко мне на минутку! — Левашов подкатил к генералу. Продолжая улыбаться, он похлопал лейтенанта по плечу, потом быстро и негромко сказал: — За этим, самым здоровенным, последите…

— Так он же богатырь, товарищ генерал, — удивился Левашов, вспомнив могучего, недавно прибывшего во взвод солдата Рудакова, — второй разряд по штанге имеет.

— Вот-вот, лейтенант, по штанге, не по лыжам. Я ведь не приказываю, совет даю, возьмите его на заметку…

— Есть, товарищ генерал, — растерянно ответил Левашов и медленно покатил обратно.

Предостережение генерала его удивило. Но через минуту Левашов еще больше поразился проницательности Томина.

— Насчет Рудакова небось предупреждал генерал? — спросил прапорщик шепотом, подъехав к нему. — Я видел, как он его разглядывал. Боюсь, не оказался бы он прав.

Томин вздохнул. Левашов невольно взглянул на Рудакова. Гигант спокойно стоял среди других солдат, покачивая палками, и веяло от него такой могучей силой, такой непоколебимой уверенностью, что Левашов только пожал плечами. Что они, ясновидящие, что ли, и генерал, и Томин?

Взвод вызвали на старт. Как и договорились заранее, первым шел Томин, чтобы задавать темп и предупреждать о каверзах трассы. В случае нужды отходить в сторону, пропускать взвод и снова догонять, выходя вперед. Ему, лучшему лыжнику гарнизона и всего военного округа, это нетрудно. В первых рядах Томин поставил обоих новичков: гиганта Рудакова и второго, невысокого, крепко сбитого паренька — коренного сибиряка. Левашов пошел замыкающим — с задачей подтягивать отстающих. «Самому бы только не отстать», — тревожно усмехнувшись, подумал он.

— Взвод прапорщика Томина, на старт! — прокаркал репродуктор.

Десантники заторопились. Выехали на стартовую линию, притихли. Замерли судьи, уткнув взгляд в секундомеры.

— Приготовиться! — раздалась негромкая команда. — Пошел!

Томин стремительно скользнул вперед и помчался по блестевшей лыжне. Быстро и ровно, словно поршни машины, двигались его палки. За ним, шурша по начинавшему мягчеть насту, несся весь взвод.

Через несколько минут они уже скользили между оголенными и оттого казавшимися особенно пышными и зелеными елями. Лыжня убегала вверх вдоль склона лесистого оврага и, добравшись до его края, снова спускалась в глубокую балку, петляя по дну, обходя сгустки кустов, выбиралась наверх, на опушку леса, пересекала ровное поле.

Левашов был отличным спортсменом.

Он много занимался спортом и в школе, и в училище. К лыжам его приучили с самого детства. Хоть отец после фронта и прихварывал порой, но лыжник как раз был прекрасный. А уж мать, той хоть призы брать. Зимой по воскресеньям всей семьей — отец, мать, оба брата, а позже и подросшая сестренка — отправлялись за город и гоняли весь день по лесной лыжне. Потом устраивали семейный обед и, еще покатавшись напоследок, румяные и веселые, отправлялись домой.

Так что лыжи Левашов любил, пожалуй, не меньше стрельбы, в которой достиг значительных успехов. Но со времени последних училищных лыжных кроссов, в которых он участвовал, прошло немало времени. В эту зиму впервые встал на лыжи.

В отличие от солдат он не нес оружия и снаряжения и все же начал вскоре тяжелее дышать, заломило поясницу. Он расстегнул ворот, сдвинул шапку на затылок, снял варежки… А взвод, возглавляемый Томиным, несся вперед все так же бесшумно, ровно и стремительно.

По полю стало идти еще труднее. Солнце здесь пригревало вовсю и кое-где испортило лыжню.