Валерий Мусаханов - И хлебом испытаний…
- Название:И хлебом испытаний…
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1988
- Город:Москва
- ISBN:5-265-00264-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Валерий Мусаханов - И хлебом испытаний… краткое содержание
И хлебом испытаний… - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Да, — сказал Кирка, — оправдания дела не меняют.
И тут вошла Наталья.
— А чего вы впотьмах? — Она щелкнула выключателем.
Свет люстры показался колючим и резким.
— Кирилл Анатольевич, идите поешьте на кухне, и займемся операцией.
— Принеси ему сюда, пожалуйста, — попросил я, прикрыв глаза.
Я схватился правой рукой за спинку дивана, спустил ноги на пол и сел; боли не было.
— Лежал бы спокойно, — угрюмо сказал Кирка.
— Нормально. Не болит. Может, и зашивать не надо? — спросил я.
— Надо. Разрез длинный и глубокий.
— Тем более посижу, а то потом и не сядешь. Да и пообщаться надо по форме, вдруг больше не придется, — сказал я и усмехнулся.
Кирка не ответил, пальцем подтолкнул повыше очки, уставился в сторону.
Наталья внесла на подносе чашку с бульоном, тарелку с мясом, пирожки, поставила на край столика, расстелила перед Киркой салфетку, положила вилку и нож. Движения ее рук были мягкими, но в то же время быстрыми и точными. Лицо у Кирки порозовело.
— Вам дать мяса? — спросила у меня Наталья.
— Нет, спасибо. Достань там коньяк и рюмки. Ты выпьешь? — Я внимательно посмотрел на нее — показалось, что она чем-то расстроена.
— Нет, я не буду. Только что голова перестала болеть, — отмахнулась она.
Я взял сигарету, достал спичку и, зажав коробок между колен, чиркнул. Сигарета горчила.
— Вкусно, Наташа, — сказал Кирка, отрываясь от чашки. Очки у него запотели, и он снял их.
— Стараюсь, — ответила Наталья, — но не ценят.
— Ценят, ценят, — откликнулся я и попросил: — Достань там, пожалуйста, кофту такую серую вязаную, справа в шкафу на полке.
Она принесла кофту, накинула мне на плечи. Мохнатая шерсть сразу согрела. Стало уютнее. Я поудобнее пристроил левую руку на коленях и сказал Кирке:
— Наливай-ка. Сядь, Наташа.
Он налил мне до краев.
— Ну давай — за все хорошее… что было, — сказал я усмехнувшись и, не дожидаясь ответа, выпил.
Кирка выпил молча.
— Вы — как на поминках, не чокаетесь, — сказала Наталья.
— Сделай, пожалуйста, кофе, — попросил я и, когда она вышла, сказал: — Буська, кажется, слинял насовсем от меня, — как от чумы.
— Что такое? — Кирка напялил очки.
— Да-а… как в пошлом бульварном романе, — я глубоко затянулся, сигарета уже не казалась горькой.
— Ты яснее можешь? — Он пристально посмотрел, я не выдержал взгляда.
— Могу.
Из кухни донесся высокий визг кофемолки.
Кирка налил себе и мне.
— Больше не получишь. Говори. — Он встал, задернул шторы и снова сел в кресло.
— Ну, позавчера, я же рассказывал тебе, — я поднял рюмку. — И только приехал с работы, как Белка опять звонят. Понимаешь ли, устроила мужу сцену, — и я рассказал о Буськином визите и закончил с раздражением: — Ну, прямо роман, пошлее не придумаешь. А я в конце концов останусь козлом отпущения, вернее ослом. Они-то разберутся между собой, а Буська надулся на меня, как мышь на крупу.
— И в самом деле никаких авансов Белле не давал? Она баба не очень спокойная, — сказал Кирка, сделав глоток коньяка.
— И ты еще спрашиваешь! — Меня взяло зло. — Что я, совсем уж ополоумел?
— А кто тебя знает, — угрюмо сказал Кирка. — Ты ведь у нас — любимец женщин.
— Ай, иди ты, знаешь… — Я повертел пустую рюмку, вздохнул. — Вообще мне эта история — как слону стоп-сигнал. Никогда не думал, что Буська, такой ходок, воспримет все так по-идиотски. Тоже мне Вертер [28].
— Ты его плохо знаешь. Он действительно очень ранимый человек, а все это донжуанство, замшевые пиджаки, все это — маска преуспевающего человека, а где-то в глубине души неуверенность, — задумчиво сказал Кирка, и лицо его, длинное, бледное лицо прибалта, стало холодным и жестковатым.
— Да брось, — оказал я. — Нормальный мужик, благополучный, все есть. С чего ему робеть?
— Это тебе только кажется, что ты один и хлебнул настоящего лиха, а все остальные тут развлекались, — неожиданно глухим голосом сказал Кирка. — А Борису сложностей хватало — из-за отца. Чуть со второго курса не выперли, из комсомола хотели исключить, потому что скрыл при поступлении. Ладно, что история всплыла в начале пятьдесят третьего и все заглохло весной. Но подломила она его здорово. Я-то помню.
Наталья принесла кофе.
— Ну, вы просто волшебница. — Кирка пригубил из чашки и блаженно прищурился за очками.
Наталья мгновенно зарумянилась, села и нагнулась над чашкой, чтобы скрыть смущение. Она была достаточно ироничный человечек, но совершенно по-глупому ненавидела свой здоровый редкий цвет лица и румянец. Чтобы как-то помочь ей, я сказал:
— Ну вот, пейте кофе и давайте зашивайте меня.
— Да, — кивнул Кирка не спуская глаз с Натальи, — мне тоже пора идти. Надо выспаться, а то завтра дежурный день и неизвестно, что будет.
Операцию, по-моему, я выдержал не очень плохо. Кряхтел, конечно, когда было неприятно от странного ощущения крепости собственной шкуры. Чувствовалось, что Кирка с усилием прокалывает ее иглой. Боли почти не было, только уже после того, как наложили повязку и я лад на спину, нудно и ломяще потянуло бок и плечо.
— Все чисто, — отрывисто сказал Кирка. — Через неделю сниму, — держа руки впереди на отлете, пошел в ванную.
Наталья подбирала клочки ваты, пододвигала стол. Я закрыл глаза, затаился, стараясь обмануть боль, сделаться для нее незаметным. Шея и лоб взмокли.
Часы отбивали восемь.
Чистый двойной бой плавно раскачивал воздух комнаты. И сразу, как только смолкли бронзовые звуки, над ухом у меня с пронзительным дребезгом раздался телефонный звонок. Правой рукой я дотянулся до спинки дивана и снял трубку.
— Але, — я старался отвечать спокойно.
— Алексей? — Голос был незнакомый и какой-то мятый и гундосый, будто женщина на том конце провода говорила и одновременно жевала хлеб.
— Да, — сказал я, — слушаю.
— Буся, — произнес тот же жеваный голос бескрасочно и тупо.
И, еще не узнавая, но уже узнав его, не чувствуя боли, я сел на диване и с запнувшимся сердцем, похолодев, прохрипел:
— Что? — увидел стоящего в дверях Кирку, где-то сбоку — застывшую фигуру Натальи и повторил: — Что?
— Он отравился. — В трубке послышались не то всхлипы, не то сдавленный смех, и я, цепенея, спросил:
— Кто, Буся?! — Длинная фигура Кирки в дверях вдруг закачалась, и мне стало нечем дышать, но, все-таки вздохнув, я почти прошипел: — Ну, говори!
— Он умер.
— Умер? — повторил я как эхо и почему-то опустил руку.
Кирка, неясный, расплывчатый, подошел и взял у меня трубку. Его жесткие отрывистые слова падали на затылок свинцовыми дробинами, и от каждого вздрагивало сердце:
— Кто это?
— Когда?
— Куда отвезли?
— Сейчас приеду.
Я услышал глухой щелчок положенной трубки, с трудом поднял голову.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: