Уильям Глэдстоун - Двенадцать

Из комнаты Макса открывался вид на безупречно белый центр Арекипы. По закону все здания подлежали покраске в белый цвет, и город в лучах солнца сиял искристо-снежной белизной, от которой дух захватывало. Неизгладимое впечатление оставляли и роскошные оранжево-розовые закаты рано гаснущего дня.

Этот город с величавой громадой вулкана Эль-Мисти на фоне неба, горящего сквозной синевой, пленял своей небывалой красотой. Как и тогда в Испании, Макс исподволь чувствовал глубокую связь с этой страной и ее народом, а на душе было непередаваемо уютно.

Тоска от утраты Лиззи в ту пору еще не схлынула окончательно, но была существенно подзабыта, когда Макс повстречал броскую, экзотично красивую Каролину. Девушке было двадцать три года, и жила она буквально в пяти минутах ходьбы от Родригесов. Эта особа приходилась кузиной Хавьеру с Альберто и была единственной дочерью брата сеньоры, который до Каролины успел уже родить двенадцать сыновей.

Несмотря на явно не подростковый возраст, у Каролины никогда еще не было парня. Ее отец преподавал в университете и недавно написал учебник по математике. Макса отцу-профессору представили на вечеринке, которую в честь прибытия гостя закатила сеньора. Узнав, что юноша — квалифицированный математик, он устроил его в одну из местных школ преподавать старшеклассникам алгебру.

С преподаванием гость справлялся очень даже неплохо, и профессору пришла мысль, а почему бы не перевести его учебник на английский язык, тем более что в соседях значится идеальный переводчик.

Так Макс стал вхож в дом Каролины, а в итоге нашел подход и к ней самой. Его интерес к сестре быстро вычислили братья, считающие, что ни к чему хорошему это не приведет, но отец был так увлечен переводческими способностями нового знакомца, что на все тревожные сигналы закрывал глаза. Даже когда дочь как-то предложила поводить гостя по городу, он запросто разрешил, и прогулка состоялась, пусть и с одним из братьев в качестве сопровождающего.

После пары таких походов Каролина спросила Макса, не хочет ли он сводить ее в кино. На экранах тогда шел «Военно-полевой госпиталь» Олтмана. Сложилось так, что ни один из братьев в тот день отправиться с ними не мог, тем не менее отец согласился. Действительно, что в этом такого? Пара молодых людей сходит разок на фильм. По предложению Каролины Макс взял два билета на места, что находятся в butaca.

Он и понятия не имел, что butaca — это приватная комнатка со шторками, скрывающая людей, сидящих там, от остальных зрителей. Экран оттуда тоже видно, а вот тех, кто там находится, — извините.

В общем, ни одной сцены из фильма Макс так и не запомнил.

Все два часа Каролина обследовала каждый сантиметр его тела, осваивая и наверстывая то, от чего ее с бдительной строгостью оберегали все двадцать три года ее жизни.

Макс же, в свою очередь, оказался так очарован жгучестью девушки, что ни рук, ни губ, ни мыслей своих не мог отвести от этой необузданной перуанской прелести, покуда оставался в Арекипе. Сам накал их романа ввергал его в эйфорию, чудесно раскрепощающую уже самим своим безрассудством.

Как раз в эти до озноба жаркие деньки к нему и подошел его товарищ по проекту Рольф Инесс и поинтересовался, не хочет ли Макс отправиться с ним в поистине дикие места, а именно в боливийские джунгли, чтобы, как он выразился, пошарить ягуаров. Рольф был родом из Голландии и к своим двадцати шести годам — в группе он был самый старший — успел отслужить у себя на родине в армии. Несколько угловатый из-за своего почти двухметрового роста, он носил очки, одевался подчеркнуто стильно, а волосы стриг аккуратным ежиком, чем еще сильнее выделялся среди своих однокашников, по большей части патлатых, хиппующих. Обучался он в Теннесси на факультете гражданского строительства, что здесь, в Арекипе, очень пригождалось при проектировании школ и жилых домов, возводимых тем летом.

Север Перу недавно сильно пострадал от землетрясения, и Рольф на две недели отпросился с занятий, чтобы внести посильную лепту в восстановление жилья. Парень он был разбитной, веселый, эдакий сорвиголова. Выполнив, что полагалось по проекту, он после этого рассчитывал махнуть в сельву и поохотиться там на ягуаров. Но нужен был кто-нибудь свой, говорящий по-испански, так как набор здешних фраз у него был раз-два и обчелся. Никакая жизнь в местных семьях ему в этом не помогла.

Макс представлялся Рольфу кандидатурой хоть куда, и он уже наметил пару возможных мест для их охотничьей вылазки. Одно находилось на Амазонке, в перуанском Икитосе, другое — в соседней Боливии, в провинции Юнгас.

— Нет, ты скажи, тебе хоть когда-нибудь в башку приходило охотиться на ягуара в сельве, в каком-нибудь там Перу или в Боливии? — в дурашливом восхищении спрашивал Рольф за стаканчиком кальвадоса, допускавшегося к употреблению в Американско-Перуанском культурном центре Арекипы.

— Что-то не припомню, — улыбался Макс в ответ. — Я и ружья-то толком не держал, о стрельбе и вообще молчу. Но побывать в сельве, настоящей — вот это да! И как ты думаешь все обстряпать?

— Все схвачено, — с жаром объяснял Рольф. — Я уже побывал в боливийском консульстве и выяснил, что есть одно местечко в джунглях, называется Каранави. Там можно нанять проводников и оснаститься для охоты. Все более-менее по карману, так что расходы я беру на себя, лишь бы ты со мной был. А то на испанском я шиш да маленько, а с таким переводчиком, как ты, мы там горы свернем. А уж поприкалываемся — слов нет!

— Ну что, я за, — подпадая под настроение товарища, сказал Макс. — По-моему, классно будет.

Они чокнулись кальвадосом. Дескать, по рукам.

— Только у меня с собой на две недели всего сотня, — прозорливо заметил Макс. — Так что кое в чем придется ужиматься.

— Н-да, — призадумался и Рольф. — У меня, кстати, финансы, не считая заначки на охоту, тоже поют романсы. Ну да ладно, не будем тупиться. Я все просчитал. Мы ведь по пути даже в Куско попадаем, и на Мачу-Пикчу можно будет посмотреть, да и мало ли чего еще!

— Супер! — пришел в восторг Макс. — Мачу-Пикчу, Титикака, Тиуанако — тут от одних названий крыша едет!

— Все включено! — торжественно провозгласил Рольф, выпивая до дна.

Через два дня дуэт путешественников поездом выехал в Нуно. Парни провели там сутки и направились дальше, в Копакабану.

Дешевле всего добираться туда было на collectivo — что-то вроде частных маршруток, куда как сельди в бочку набивались пассажиры числом до дюжины. Когда Рольф с Максом появились на конечной остановке, почти все места в стареньких «фольксвагенах» были уже заняты.

Один из шоферов, ждущий, видимо, окончательной утрамбовки клиентов, схватил новоявленных пассажиров и сказал, что в транспорте у него есть место. Подведя их к маршрутке, он громко о чем-то залопотал на местном наречии с людьми, уже сидящими в салоне. Это неожиданно возымело действие. Двое индейцев освободили места, вылезли из машины и забрались на крышу, скорее всего, из экономии платы за проезд.