Евгений Левандовский - Огнем опаленные

Слушая объяснения старшины, всматриваясь в оборону противника через бинокль, Виктор уже самостоятельно находил огневые точки, пытался определить ориентировочно калибр орудий или минометов, их количество.

Старшина сначала то и дело поправлял его, подсказывал, обращал внимание на то, что Виктор еще не замечал; потом эти подсказки стали все реже и реже, и Виктор более уверенно стал наносить на карту огневую систему противника, а старшина только молча поглядывал на карту и в знак согласия кивал головой.

Виктор, увлеченный своим делом, не сразу обратил внимание на то, что что-то неуловимо изменилось. Только когда его подтолкнул старшина и кивком головы показал направо, Виктор опомнился и заметил, что к гулу разрывов добавился еще монотонный гудящий звук, а затем увидел и его источник: справа, из-за рощи, выползали шесть танков и, выплевывая из стволов огненные языки, развернутым строем шли в сторону наших окопов. А вслед за танками, в поднятом ими шлейфе пыли и дыма, быстро передвигались маленькие серые фигурки пехоты.

— Время-то не теряй, — опять толкнул его старшина. — Засекай пулеметы.

И вновь Виктор поймал себя на том, что не услышал, как в звуки боя вплелась скороговорка пулеметов, и не увидел, что во многих местах, там, где были окопы противника, резко и быстро застучали пулеметы. Вся оборона противника была как на ладони, и Виктор начал спешно наносить ее на карту.

Пока Виктор отмечал на карте контур передовой противника, обозначал на ней пулеметные огневые точки, он опять не заметил, как танки подошли к ним почти вплотную. Один из них шел прямо на наблюдательный пункт. А пехота залегла. Сзади, со стороны наших окопов, били пулеметы, слышались одиночные выстрелы из винтовок. Его радовало то, что он начинает ориентироваться по звуку, определять, кто и из чего стреляет.

А танк все приближался, огромной махиной загораживая обзор из амбразуры, с каждой минутой становясь все ближе, реальней и страшней.

Разведчик, который был вместе с ними на наблюдательном пункте, схватил две противотанковые гранаты и метнулся к выходу из щели.

— Не спеши! — крикнул ему вдогонку старшина. — Подпусти поближе.

— Знаю! — крикнул тот.

Виктор тоже было рванулся за ним, но старшина успел ухватить его за руку и больно дернуть назад.

— Сиди! Без тебя пока обойдутся.

Но Виктор уже не мог усидеть на месте. Какое-то лихорадочное возбуждение охватило его. Ему казалось, что он должен немедленно куда-то бежать, что-то делать. Все кругом грохотало. Земля дрожала под гусеницами танков. Виктора начал бить мелкий озноб, захотелось выскочить на свежий воздух. Но старшина прижал его к стенке щели.

Виктор пробовал вырваться, но старшина держал крепко: «Сиди, кому говорят».

Виктор все же краем глаза видел, как тот разведчик вдруг откуда-то снизу выскочил на бруствер хода сообщения, взмахнул рукой, посылая вперед противотанковую гранату, и упал плашмя на землю.

Потом рвануло, залязгало, дохнуло в щель гарью, затрещал накат, сверху посыпалась земля, что-то ухнуло, обдало жаром, и Виктор провалился в темноту.

Отовсюду сыпался песок, сверху полыхало жаром. «Засыпало», — подумал Виктор и тут же почувствовал чьи-то руки, ощупывающие его.

— Живой? — прозвучал голос старшины.

— Живой.

— Завалило нас. Думаю, танк сверху горит. Ничего, откопаемся. Здесь лопатка где-то была, сейчас найду, надо быстрее, а то зажаримся.

Когда они откопали узкую щель и через нее кое-как вылезли в ход сообщения, снаружи, как и прежде, шел бой. Немецкий танк, глубоко вдавив гусеницу в накат наблюдательного пункта и завалившись набок, чадно дымил. По его броне змейками пробегал огонь. Рядом с танком безжизненно лежал тот самый разведчик.

Старшина взял его за плечи и, втянув в окоп, осторожно опустил вниз.

— Погиб наш Ленька… А какой был парень… Какой разведчик…

Целый день длился бой. Немцы наседали. Вновь и вновь бросали танки и пехоту, снова и снова обрабатывали передовую артиллерийско-минометным огнем. Спасибо, облачность была низкой, а то и самолеты кинули бы.

Батальон, в расположении которого находился Виктор, нес большие потери. Временами казалось, что удерживать позиции уже некому. Но каждый раз, когда немцы подходили совсем близко, полузасыпанные окопы огрызались таким огнем, что те вновь и вновь откатывались назад, теряя убитых и раненых, оставляя на поле подбитые танки.

В бой шли все, кто мог держать оружие. Раненые не уходили с поля боя. Как простые бойцы вставали в окопы штабные командиры и писари, кашевары и ездовые. Даже разведчики, которых так берегут на фронте, даже связисты пошли в окопы. А к вечеру, когда атаки стали еще ожесточенней, когда стало совсем трудно, по цепи передали: «Раненых коммунистов и комсомольцев просят вернуться в строй». И из ближайшего леска, оттуда, куда выводили раненых, по ходам сообщения в окопы потянулись люди с окровавленными повязками. Шли все, потому что каждый из них считал себя сегодня коммунистом.

Сначала, после возвращения с наблюдательного пункта, Виктор по настоянию старшины вместе с ним сидел в блиндаже. Потом, когда разведчики пошли в цепь, Виктор схватил стоявший в углу ручной пулемет и пошел в окопы, а старшина устроился рядом с ним с автоматом. Так и провели они вместе с ним целый день, то перебегая с места на место и ведя огонь, то в короткие передышки набивая магазины патронами.

Только с наступлением темноты немцы прекратили атаки…

От батальона за этот день боев осталось двадцать человек, а из двадцати разведчиков — только трое, не считая Виктора. Ночью их сменили — подошла свежая часть, а остатки батальона и разведчиков отвели в тыл на отдых и пополнение. Только Виктор со старшиной, выполняя ранее полученное задание, не ушли вместе со всеми. Они разыскали в повой части взвод разведки и остались с ним.

Бойцы новой части сразу же принялись приводить в порядок окопы, ходы сообщения, отрывали новые укрытия, а Виктор со старшиной, передав командиру нового взвода разведчиков карту с нанесенным на ней расположением огневых точек противника, улеглись на нары отдыхать. «Интересно, — думал Виктор, — почему новые разведчики выбрали именно тот блиндаж, в котором жили разведчики старой части? И новый наблюдательный пункт стали готовить рядом с подбитым танком, там, где был старый. Это случайность или закономерность?» Не найдя ответа на свой вопрос, Виктор закрыл глаза — день был тяжелый. Но заснуть, как ни пытался, не смог, несмотря на усталость. Ему все вспоминался бой, как днем, после обращения к коммунистам и комсомольцам, к нему подполз молодой красноармеец с перебинтованной головой и ногой в лубке. Тяжело дыша, видимо нелегко ему дались эти полторы сотни метров от леска до окопа, лег у ног Виктора, прохрипел: