Евгений Левандовский - Огнем опаленные

— Стой! Кто идет? — прямо над головой прозвучали такие знакомые, родные, русские слова.

И сразу сзади ударил пулемет, секундой позже в небо взвилась осветительная ракета, и линия фронта, как по команде, ожила.

А Сергей с удовольствием поднял руки вверх. Он с радостью разрешил вывернуть себе карманы, ощупать свою одежду — линия фронта позади!

Сергей улыбался, глядя на удивленные лица остановивших его солдат, которые не могли понять, чему улыбается этот задержанный ими человек.

Анна Ивановна с нетерпением поглядывала в окно вагона — скоро выходить, а поезд еле тащится. Вчера она получила письмо из недавно освобожденной от немцев деревни, где жили ее родственники. Сразу же побежала на завод, отпросилась на два-три дня и вот едет, еще и еще раз перечитывая:

«Добрый день, незнакомая мне тетя Нюра! Большое горе пришло на нашу землю. И от нашей деревни ничего не осталось. Немцев прогнали, а они перед тем, как уйти, всю ее сожгли — когда мы пришли, то не узнали родных мест. Теперь нарыли себе землянок и живем пока.

И еще, тетя Нюра, сообщаю, что ваша тетя Катя сгорела вместе с домом, а вашу сестру двоюродную Зою и ее мужа Андрея убили немцы. Дядя Миша, наверное, в армии, а дом его на станции тоже сгорел.

После Зои и Андрея остались их дети, ваши племянник и племянница — Колька и Варя. Только Варю забил до смерти полицейский. Они жили в погребе — в деревне никого наших при немцах не оставалось, и они жили одни. Потом Кольку забрали люди из другой деревни.

А теперь мы взяли его к себе в свою землянку, но он никак не отходит, не отпускает его горе, хоть мы и стараемся, но не знаем, что с ним делать.

Пропишите нам, тетя Нюра, как нам быть с Колькой.

Незнакомая вам Ирина Малышкова».

Когда началась война, Колька не мог понять, почему мама так расстроилась, почему так плакала, когда получила повестку о призыве папы в армию.

Все-таки странный народ, эти взрослые. Коля всегда мечтал о войне. Он хотел, чтобы его папка был таким же, как у соседского Петьки, — в красивой военной форме, перетянутой желтыми ремнями, с такой же большой настоящей шашкой и шпорами на сапогах.

Они с ребятами часто играли в войну. Отец смастерил Кольке хорошую деревянную саблю, вырезал из дощечки совсем как настоящий пистолет, а из длинной доски сделал пику и винтовку.

Обвешанный всем этим оружием, Колька вызывал восхищение соседских ребятишек, девчонки почтительно расступались перед ним, когда он проходил мимо.

Только такой, как у Петьки, буденовки не было у Кольки, да и папа его был не военным, а просто трактористом. И это очень огорчало Кольку. Ему хотелось, чтобы его папа приезжал в отпуск и ходил по деревне в полной военной форме, звеня шпорами, чтобы и он, как Петька, мог важно прогуливаться с отцом.

Правда, Колькино желание раздваивалось. То ему хотелось, чтобы папа был кавалеристом, как Петькин отец, то, чтобы оставался по-прежнему — трактористом. Трактористом тоже хорошо и интересно — все-таки трактор, это тебе не лошадь. Трактор почти танк, а Колька хотел быть танкистом. Иногда ему хотелось быть летчиком, истребителем.

Иногда отец брал Кольку с собой на работу, на полевой стан. Кольке очень нравились такие дни. Тогда, рано-рано утром, Колька вставал, и, взобравшись вместе с отцом на трактор, они ехали в поле.

Колька брал с собой все свое оружие — он знал, что они едут на несколько дней, придется ночевать на полевом стане, а каждый понимает, что ночью может случиться всякое, поэтому надо быть вооруженным.

Устроившись поудобнее рядом с отцом на тракторе, Колька пристраивал получше свое «ружье» и на всякий случай всегда держал под обстрелом дорогу.

Когда они с отцом приезжали на полевой стан, отец сдавал Кольку на попечение тете Груне, которая готовила трактористам обед, а сам уезжал работать.

Оставшись с тетей Груней, Колька опытным взглядом «военачальника» осматривал местность, выбирал себе удобный наблюдательный пункт. И тогда ползающие по полю трактора превращались в танки противника, клубы поднятой ими пыли — в пехоту пли конницу.

Иногда, утомившись, Колька засыпал на своем наблюдательном пункте, а тетя Груня осторожно переносила его и укладывала под навес на охапку свежего сена.

Вечером с поля возвращались трактористы. Набегавшийся за день и отоспавшийся, Колька бежал встречать отца.

Он еще издали безошибочно узнавал трактор отца и со всех ног бросался к нему. Отец останавливал трактор, Колька забирался на сиденье, и они торжественно въезжали на полевой стан.

Колька очень любил отца и гордился им. Потому что он у него был самым добрым, самым веселым, от него после работы пахло полевыми травами и трактором, он был большим и сильным, умел все делать: и трактор водить, и дома строить, и пилить, и строгать, потому что… Колька даже сам не знал еще почему, но он твердо знал, что его папка самый хороший.

Вечером, после ужина, уставшие за день трактористы устраивались на ночлег в копне свежего пахучего сена. Но засыпали не сразу. Еще долго разговаривали, рассказывали разные истории, а иногда Колькин папа брал гармонь и начинал песню.

Кольке очень правилось, когда отец пел. Мягкий густой голос его далеко разносился над ночным полем.

Тракторист Андрей Юрасов, Колькин отец, не был местным уроженцем, он родился на Волге. Но после смерти жены отец Андрея не захотел жить в родной деревне, так и оказался Андрей на новом месте.

Он рано начал помогать отцу в его работе, научился плотничать, вступил в колхоз. Когда появились трактора, стал трактористом.

Здесь Андрей схоронил отца, здесь женился. Отсюда ушел служить в армию, сюда и вернулся.

Кольке особенно нравились дни, когда папа и мама были свободны от работы и оставались дома. Тогда — Колька знал — папа его разбудит рано на зорьке, и они, мужчины, пойдут на рыбалку за два километра от деревни. Мама с младшей Колькиной сестренкой, Варей, придут к ним на речку позже, принесут завтрак, и они целый день проведут у реки, будут печь на костре картошку, а если рыбакам повезет, сварят уху.

Любил Колька и тихие вечера, когда вся деревня выходила погулять по улице. Обычно собирались все у дома Юрасовых. Соседи просили Колькиного отца, и он выносил гармошку. Начинались песни. И Колька был горд, что среди всех голосов выделялся красивый папин голос.

В тот воскресный день, рано утром, они пошли на железнодорожную станцию, которая одновременно была и районным центром. Там же была и школа, в которую Колька пойдет этой осенью. На станции, недалеко от школы, жил мамин двоюродный брат — дядя Миша. К нему они шли — договориться, чтобы Колька на время учебы жил у него.

До станции от их деревни было пять километров. Шли лесом.