Йозеф Томан - Дон Жуан, Жизнь и смерть дона Мигеля из Маньяры
- Название:Дон Жуан, Жизнь и смерть дона Мигеля из Маньяры
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Йозеф Томан - Дон Жуан, Жизнь и смерть дона Мигеля из Маньяры краткое содержание
Дон Жуан, Жизнь и смерть дона Мигеля из Маньяры - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
"Инес похожа на матушку, - размышляет Мигель. - Но она не так бела. Мать - святая, а этого не изменит даже падре Трифон. Она всегда одинока, как святые, и бела, как лебедь. Нет, грех так думать..."
Мигель отошел от окна, взял Евангелие.
"Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына человеческого, грядущего в царствии своем..."
Поверх книги устремил мальчик взгляд на закатное солнце и разразился слезами:
- Я этого не понимаю!..
* * *
Андалузское небо после полудня - огненный купол. В зените его кипит, пышет жаром раскаленный добела диск. На дне же земля горяча, как котел над огнем, она обжигает подошвы, воздух над ней обжигает гортань и легкие.
Мелкая, всюду проникающая пыль клубится низко над растрескавшейся почвой и оседает серо-голубым слоем на кактусах вдоль дороги. Над рекою вьются тучи москитов, опьяненных зноем.
Мужчины, тянущие бечевой пузатую ладью против течения Гвадалквивира, обнажены до пояса; тела их - жилы, кожа да кость. Тыльной стороной ладоней они утирают пот со лба. Слиплись от пота черные или рыжие клочья волос на их грудях, ребра часто вздуваются и опадают от хриплого дыхания. Глаза слепит сияние солнца и воспаляет зной.
Идут они тяжким шагом, обеими руками придерживая на плече бечеву, от которой в кожу врезается красная полоса.
Эти люди, и судно, и груз - собственность дона Томаса. Год назад король Филипп IV назначил брата доньи Херонимы, дона Антонио Андриано ди Лека, наместником над областью Серебряной реки, что в Новом Свете. И вот из сказочной заморской страны шлет дон Антонио подарки своей сестре и ее детям, Мигелю и Бланке.
Один из самых молодых подданных дона Томаса, по имени Каталинон, был взят за море доном Антонио; и сегодня, год спустя, он возвращается старшим над четырьмя невольниками, влекущими судно от Севильи; под Ринконадой путь им преградили пороги, и груз там переправили посуху на людях и лошадях. Теперь пороги Ринконады пройдены, к вечеру судно достигнет Бренеса, где скрещиваются дороги на Кармону и Алькала-дель-Рио; в Бренесе будут ночевать.
Восемнадцатилетний начальник Каталинон - впереди, он подгоняет людей однообразными окликами и щелканьем кнута.
- Тяните хорошенько! - нараспев кричит он. - Налегай, налегай!
Люди молчат, тянут, дыхание со свистом вырывается из легких, как воздух из бутылки при последнем глотке; они ступают тяжело, как скот, раскачиваясь в бедрах.
Каталинон остановился, отстегнул от пояса кожаный бурдюк, поднял его над головой и направил прямо в горло тонкую струю вина: он пьет, не глотая. Освежившись, передал бурдюк остальным.
Постояли немного в тени опунции, и вот уже закричал Каталинон:
- Берись! Тяни! Гой, гой! Налегай, налегай, ленивые черти! Не соломенные! А ну, берись ухватистей!
Зашагали дальше. Закатное солнце жжет им левый бок, на голых спинах и ногах вздуваются, опадают и снова вздуваются мышцы...
Гигантские кактусы шагают рядом по берегу, их тени похожи на рогатых, хвостатых, бородатых великанов.
Каталинон покрутил в воздухе кнутом и коротко засмеялся, ибо завидел вдали колокольню бренесской церкви.
* * *
О, как пылает это неистовое арабское солнце! Как оно сверканием своим напоминает нам о жизни, чьи соблазны подстерегают человека повсюду! О, если б могло это языческое солнце умерить свой жар, когда госпожа омрачает прекрасный свой лоб раздумьем о последних делах человеческих!
Сколько кощунства в сиянии, отражающемся и переливающемся в черных ее волосах! Что за день настает - день греховного веселья, вместо того чтобы стать днем душевной заботы о спасении в этой юдоли теней и жалоб!
Но сегодня должна донья Херонима подчиниться обычаю - и она позволяет одеть себя в светлый пурпур и белые кружева.
Мигель проснулся усталым. И первая мысль его была о дядином судне. Его еще нет! Что с ним случилось? Мигель спрыгнул с постели и быстро оделся.
Но в эту минуту входят к нему отец, мать и сестра Бланка - их руки полны цветов, а уста - ласковых речей.
- Желаем тебе много радости, Мигелито, - поцелуи, - крепкого здоровья, - поцелуи, - хорошо учиться, - поцелуи, - бога не забывай, - поцелуи, - а вот наши подарки: одежда, книги, красивые вещи...
- А вон там - мой подарок, - говорит дон Томас, подводя сына к окну.
- Ах! Вороной конь! Какой красавец!
Мигель бросается в объятия отца.
- О, благодарю, благодарю! Теперь я не стану больше ездить на запаленной кобыле. Мой конь! Мой! О, как я благодарен, отец!
Донья Херонима кусает губы: нехорошо, что он так ликует. Какая грешная страстность!
- Отец, можно мне сейчас же проехаться?
- Конечно.
И сын с отцом бросаются к двери.
Но на дворе Мигеля задерживает челядь, пришедшая с поздравлениями. Майордомо, его жена, Бруно, Али, Инес, поварята, служанки, латники, слуги, погонщики - кто с цветами, кто с финиками, цикадами, апельсинами, кто с кроликом, кто со свистком или с четками из орешков.
Мигель благодарит, дает целовать себе руки - так принято по обычаю, но при первой возможности вырывается и вскакивает в седло.
Дон Томас пустил сына вперед, с гордостью отметив про себя, что мальчик сидит в седле, как влитой. Потом он догнал сына, и оба, счастливые в эти минуты, молча поскакали по пастбищу к северу.
Тем временем из Севильи прикатила карета, вся в золоте. Четверка белых лошадей - словно снежное видение. Карета вплыла в ворота величаво, как белый корабль.
- Его светлость герцог Викторио де Лареда, архиепископ Севильский!
Донья Херонима выходит встречать гостя.
- Спешу припасть к вашей руке, донья Херонима.
- Как рада я видеть вас, друг мой. Вы нас еще не забыли?
- Забыть вас? Вот эти цветы - вам, а вот крест для дорогого Мигеля.
Роскошные алые розы и большой золотой крест, унизанный рубинами, на золотой цепочке.
- Спасибо, дон Викторио! Прекрасный подарок. Вы сами повесите ему на шею, не правда ли?
- Где же наш милый мальчик?
- Отец подарил ему коня, и оба выехали на прогулку.
- Примирился ли уже дон Томас с нашей мыслью - посвятить вашего сына служению господу?
- О нет, дон Викторио, - говорит Херонима. - К сожалению, нет. Он постоянна вмешивается в воспитание Мигеля и, должна сказать, всегда не к пользе, последнего. Он дал ему учителя в языках, капуцина Грегорио, который недостаточно строг. И потом дон Томас прививает мальчику вкус к светской жизни...
Архиепископ усмехнулся:
- Нельзя ждать от него ничего иного, моя дорогая. У дона Томаса, как у всякого солдата, тяжелая рука, но это не страшно. Его влиянию на Мигеля следует противопоставить умелые действия. Как показал себя рекомендованный мною Трифон?
- Падре Трифон - превосходный наставник. Он приведет Мигеля к богу. И я твердо верю, что Мигель, по вашему примеру, станет опорой святой церкви.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: