Д. Булгаковский - Великое былое. Воспоминания об Отечественной войне, по поводу её столетней годовщины. Отголоски старины об Отечественной войне 1812 года
- Название:Великое былое. Воспоминания об Отечественной войне, по поводу её столетней годовщины. Отголоски старины об Отечественной войне 1812 года
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент Православная Таганка
- Год:1912
- Город:С.-Петербург
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Д. Булгаковский - Великое былое. Воспоминания об Отечественной войне, по поводу её столетней годовщины. Отголоски старины об Отечественной войне 1812 года краткое содержание
Ни одному историческому событию не отведено столько страниц в летописях России, сколько Отечественной войне. Кто не писал о вторжении Наполеона в Россию? Кого не занимала его превратная судьба, достойная сожаления?
Как ураган, пронесшийся над царствами всей Европы, он этот неукротимый завоеватель, ворвался в пределы нашей земли с бесчисленными полчищами французской армии и разных побежденных народов, в надежде, одержать последнюю победу над непобедимой дотоле Россиею. Это было в 1812 году.
Как привидение, он нес с собою все ужасы войны. Недаром на святой Руси кое-где поговаривали сначала про себя, а потом и вслух, что в лице Наполеона явился сам антихрист.
Никогда, кажется, русский народ не был так потрясен в своих патриотических чувствах, как в эту кровавую годину.
Оттого так много вышло в самый разгар войны поэтических произведений, народных картинок, анекдотов, дневников, изображавших шаг за шагом все то, что в это время переживала Россия.
Эти памятники народного творчества, перенося нас через даль целого столетия, служат дорогими отголосками исторических событий. Они большею частью появлялись стихийно, так что почти всегда оставалось в неизвестности имя их составителя.
Великое былое. Воспоминания об Отечественной войне, по поводу её столетней годовщины. Отголоски старины об Отечественной войне 1812 года - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Наполеон, завладевший, наконец, дворцом царей, упорствовал, не желая уступать его даже огню, как вдруг раздался крик: «Пожар в Кремле!» Крик этот переходил из уст в уста, и вывел нас из созерцательного оцепенения, в которое мы впали прежде. Император вышел, чтобы взвесить опасность. Огонь дважды охватывал строения, в котором находился император, и его дважды удавалось погасить; но башня над арсеналом все еще горела. В ней нашли солдата русской полиции. Когда его привели к Наполеону, император заставил расспросить его в своем присутствии. Этот русский и был поджигателем; он исполнил предписание, заметив сигнал, поданный начальством. Итак, все было обречено разрушению, даже древний священный Кремль!»
«Император сделал презрительное и недовольное движение и несчастного отвели в первый двор, где вышедшие из себя гренадеры пронзили его своими штыками».
«Все это заставило Наполеона решиться. Он поспешно спустился по северной лестнице, известной по происшедшей когда-то там казни стрельцов, и приказал вести себя за город по Петербургской дороге в императорский Петровский дворец, находившейся на расстоянии одного лье от Москвы».
«Но нас окружал целый океан пламени: оно охватывало все ворота крепости и мешало нам выбраться из неё. Тогда наши после долгих поисков нашли возле груды камней подземный ход, выводившей к Москве-реке. Через этот узкий проход Наполеону с его офицерами и гвардией удалось выбраться из Кремля».
«Но и этот выход не избавлял их от опасности: приблизившись к месту пожара, они не могли ни отступать, ни остановиться, а расстилавшееся перед ними огненное море не позволяло им продвигаться вперед. Те же из наших, которые раньше ходили по городу, теперь, оглушенные бурей пожара, ослепленные пеплом, не узнавали местности, да и кроме того сами улицы исчезли в дыму и обратились в груды развалин».

В Кремле – пожар Художник В. Верещагин.
«И, тем не менее, следовало торопиться. Вокруг нас ежеминутно возрастал рев пламени. Всего лишь одна улица, узкая, извилистая и вся охваченная огнем, открывалась перед нами, но и она была скорее входом в этот ад, нежели выходом из него. Император пеший без колебания бросился в этот проход. Он шел среди треска костров, грохота рушившихся сводов, балок и крыш из раскаленного железа. Все эти обломки затрудняли движение».
«Огненные языки, с треском пожиравшие строения, то взвивались к небу, то почти касались наших голов. Мы подвигались по огненной земле под огненным небом меж двух огненных стрел. Нестерпимый жар палил наши глаза, но нам нельзя было даже зажмуриться, так как опасность заставляла смотреть вперед.
Дышать этим раскаленным воздухом было почти невозможно. Наши руки были опалены, потому что приходилось то защищать лицо от огня, то отбрасывать горящие головешки, ежеминутно падавшие на наши одежды».
«И в то самое время, когда лишь быстрое движение вперед могло быть нашим единственным спасением, – наш проводник в смущении остановился, и тут, казалось, должен был наступить конец нашей полной приключений жизни, как вдруг солдаты первого корпуса, занимавшиеся грабежом, распознали императора посреди вихря пламени, подоспели на помощь и вывели его к дымящимся развалинам одного квартала, который еще с утра обратился в пепел».
«Там мы встретили принца Экмюля. Этот маршал, израненный при Бородине, велел нести себя через огонь, чтобы спасти Наполеона или погибнуть вместе с ним. Он восторженно бросился в объятия императора, который встретил его довольно приветливо, но с хладнокровием, не покидавшим его в минуту опасности».
«Чтобы окончательно избавиться от всех этих ужасов, пришлось миновать еще последнюю опасность – пройти мимо длинного обоза с порохом, продвигавшегося среди огня и, наконец, только к ночи удалось добраться до Петровского дворца».
На другой день, утром 17 сентября, Наполеон первым делом обратил свои взоры на Москву, надеясь, что пожар затих. Но пожар бушевал по-прежнему: весь город казался громадным огненным столбом, вздымавшимся к небу и окрашивавшим его ярким заревом. Погруженный в созерцание этого страшного зрелища, он нарушил свое мрачное и продолжительное молчание восклицанием: «Это предвещает нам великие бедствия»!

Сквозь пожар. Отечественная война 1812 года в картинах В. Верещагина.
«Для завоевания Москвы он пожертвовал всеми своими военными силами. Москва, которая была конечной целью его планов, его надежд, эта Москва была разрушена! Что оставалось делать?
И тут даже его решительный гений заколебался».
Вдруг он объявил о выступлении к Петербургу. Завоевание этого города уже было намечено на его военных картах, дотоле не обманывавших его. Некоторым корпусам уже было приказано быть наготове. Но это лишь кажущееся решение было средством для того, чтобы не потерять бодрости и рассеять уныние, вызванное потерей Москвы. Поэтому Бертье и особенно Бессьеру легко удалось убедить его в том, что время года, отсутствие провианта и плохие дороги – все препятствовало этому трудному походу».
«Кто-то предложил вернуться в Витебск к армии Витгенштейна».
«Наполеон колебался в выборе. Его пленяло лишь завоевание Петербурга, а все остальное казалось ему позорным отступлением, признанием своей ошибки и, не то из гордости, не то из политических соображений, он отверг все предложенные ему планы».
«От французской армии и от Москвы, уцелела лишь одна треть. Но Император и Кремль остались нетронутыми, слава Наполеона еще не померкла, и ему казалось, что два соединенных великих имени Наполеон и Москва не могут не одержать окончательной победы. Итак, он решился вернуться в Кремль, к несчастью спасенный от огня двумя гвардейскими батальонами».

Петровский подъездной дворец. Художник Ф. Кампорези.
«Лагерь, через который ему надо было пройти, представлял страшное зрелище. Посреди полей, в топкой холодной грязи горели огромные костры из мебели красного дерева и позолоченных оконных рам и дверей. Вокруг этих костров, подложив под ноги сырую солому, кое–как прикрытую досками, солдаты и офицеры покрытые грязью и копотью сидели в креслах или лежали на шелковых диванах. Около них валялись кучи кашемировых шалей, дорогих сибирских мехов, персидской парчи; тут же была серебряная посуда, с которой нашим, приходилось есть лишь обуглившееся черное тесто и недожаренную кровавую конину».
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: