Алиса КЛИО - Немир

Случайно Ленни поднял голову и сообразил, что добрался до цели. Перед ним были городские ворота. Вернуться никогда не поздно, и Ленни машинально шагнул вперёд. Но по ту сторону ворот он внезапно ощутил внутренний толчок, словно действительно только что проснулся. Всё вокруг виделось необычайно отчётливо, более того, Ленни понял, что никогда раньше не испытывал ничего подобного. Словно вся его прежняя жизнь была сном.

Но она не могла быть сном!

Навстречу шли люди, такие же, как он сам (наконец-то он ощутил родство с людьми!) Они шли, каждый по своим делам, но их души улыбались ему, даже если лица оставались неподвижны. Эти люди были милыми и открытыми, пусть и немного странными. Странными ! Вот в чём дело!

«Что со мной? – подумал Ленни, ёжась. Утренний холодок неинтеллигентно забирался за ворот его куртки длинными нервными пальцами. – Кажется, у просветлённых это называется просветлением, а у всех остальных… забыл. Такое маленькое словечко, но очень хлёсткое. Понятно, почему я не помню: ведь я то самое и есть!»

Мимолётное впечатление ушло, всё опять стало как раньше. На всякий случай Ленни поинтересовался у первого встречного:

– Скажите, это город?

– Город! – утвердительно кивнул тот.

– А как он называется?

– Так и называется! – ответил прохожий и отправился своим путём

«Ну что, – обратился Ленни к внутреннему голосу, – раз такой умный, срочно соображай, куда мы попали, не то сойду с ума за компанию с тобой!»

Ответа не было, и Ленни встревожился: не хотелось терять связь с единственным родным ему здесь существом, пусть и обладающим таким мерзким характером. Он решил начать издалека, задумав провокацию.

«Что ж, я вернулся. Вроде всё на месте. Знакомо. Узнаваемо. Иначе и быть не может, разве не так?» – он разозлился, сообразив, что снова разговаривает сам с собою. Внутренний голос молчал, но и в молчании его было столько укоризны, что даже это раздражало.

«Эй, – позвал Ленни невидимого оппонента, – ты там не умер?»

«А что ты хочешь от меня услышать? Что всё „так“? Конечно, не „так“, и никогда не было „так“. Здесь всё вверх дном. Представь себе: ты общаешься с человеком, который стоит на голове и при этом комфортно себя чувствует! Который ходит на руках! Ну и как? Примерно то же самое и с этим городом. И с тобой. И со мной. И чем дальше, тем больше».

«Ты что-то темнишь, – придирчиво заметил Ленни. – Не договариваешь. Врёшь».

«Да как ты смеешь! Сам постоянно от меня прячешься… то есть от себя, ведь я – это ты! С того первого дня, как я появился. Собственно, именно поэтому я и появился».

Ленни не стал спорить, рассудив, что собеседник знает о нём гораздо больше, чем он сам о себе, и решил выждать: авось тот, другой, как-нибудь проговорится.

«Ну ладно, ладно, – собрав всё свое терпение, сказал он. – Если действительно хочешь помочь, перестань вести себя как скрытая инфекция и будь дружелюбен».

Тут Ленни осенило; мысль была настолько оригинальна и нова, настолько непривычна для его головы, что он забыл о предосторожностях и дипломатии и поспешно продолжал, точно боясь, как бы суть не ускользнула от него в небытие:

«Слушай, а что, если этот мир вообще не мой, а твой? Что, если это ты должен здесь жить?»

«Моё место рядом с тобой, – обречённо отвечал внутренний голос. – Где бы ты ни был. Даже здесь».

Не испытывая особой радости от такой перспективы, Ленни не нашёлся, что ответить, и снова стал оглядываться. Впечатление от увиденного теперь было ошеломляющим. Он находился в совершенно незнакомом месте. И, несмотря на это, точно знал, куда ему идти! Забывшись, он рассматривал ряды невысоких домов по обе стороны улицы; сложенные из серого камня, они напоминали тени одинаковых предметов. Чешуйчатые скаты черепичных крыш, изломанные линии водостоков, узкие окна первых этажей почти вровень с мостовой… Сам Город располагался на высоком холме, и улицы были задуманы так, чтобы максимально сгладить крутизну склонов и приспособить это место для проживания людей. Поэтому дома, внешне однообразные, конструктивно очень отличались друг от друга. Так мог бы выглядеть пень, заросший древесными грибами, где каждый гриб приноравливался к условиям существования с учётом своих нужд и потребностей окружающей среды. Так выглядел и Город. Не нагромождение каменных коробок, а единый живой организм. И он, Ленни, смотрит на него, стоя почти у подножия холма. Снизу вверх.

И ещё кое-что. Может, из-за резких полуденных теней, всё вокруг казалось двухмерным, уплощённым. Дома и люди уподобились картинкам книжки-раскладушки. Это поражало больше всего, именно потому, что было иллюзией. Но иллюзией столь правдоподобной…

«Ладно, – сказал себе Ленни, – первая проверка на сон». И он со всей силы ущипнул себя за руку.

«А-а! – заголосил внутренний голос. – Больно же!»

«Ну, извини! – Ленни растерялся. – Я… я не нарочно!»

«Молчу! – услышал он в ответ. – Больше – ни слова!» – и всё стихло.

На руке остался след, и вскоре она заболела. Чрезвычайно смущённый, Ленни всё-таки вспомнил о втором способе. Он стал посреди улицы, и, глядя на плоские крыши домов, вслух прочитал:

В городке на холме, где покой и уют,

Люди сходят с ума и без башен живут…

Декламация не помогла: ничего не произошло. Мало того, ни один из прохожих даже не оглянулся, что было вообще из рук вон. Как следует настроившись, Ленни продолжал:

В городке на холме, где на диво, совсем

Нету башен и связанных с ними проблем…

– Вы сами сочиняете? – маленькая девочка остановилась напротив, рассматривая его с неподдельным любопытством. Однако её словно уносило невидимым течением; какое-то время девочка как бы плыла спиной вперёд, но, прежде чем Ленни нашёлся, что сказать, развернулась и юркнула в одну из улочек, расходящихся от центральной.

Нет, так не пойдёт. То есть как – не пойдёт?! Ещё как пойдёт, и даже знает, куда, и обязательно дойдёт! И Ленни отправился дальше – и выше, туда, где над крышами без башен легкомысленно синело весеннее небо. И даже не заметил, как внезапная решительность ушла, и скоро он уже прислушивался к другому, непривычному состоянию – состоянию человека, которому некуда больше спешить.

«А если тётя была права? – вдруг подумал он. – Что-то же, наверное, было в её словах. Иду вот по кривой улице с искажёнными перспективами, на самом-то деле незнамо куда и неизвестно где, и вообще…»

Он ещё немного погрустил над этой мыслью, потом отбросил её и прибавил шагу.

Ленни столько раз проходил этот путь, что не мог ошибиться, но ощущение сигналило – это не его дом! И всё-таки… обычная пятиэтажка, из такого же серого камня, смотрела на него рядами узких окон, в которых отражалась небесная синева, а иногда проскальзывал солнечный блик – словно смешинка во взгляде. Дом на краю главной площади, на самой вершине холма, напротив ратуши. Там, откуда он пришёл, – библиотека с общежитием на первом этаже. А здесь…