Инна Тронина - Дефолт

– Но, понимаете, в полученном мною письме нет никаких угроз и намёков на вымогательство. Если подойти формально, это письмо ничего особенного собой не представляет. А мои чувства и подозрения к протоколу не пришьёшь. Если я сейчас отправлюсь в милицию, меня просто завернут с порога. Или объявят должницей, которая не хочет платить, – это ещё хуже. А потом уже поздно будет. Ведь если я с этим человеком встречусь, он выдвинет условия. Начнёт запугивать, как другие…

У Саши перехватило горло, и она с трудом смогла вздохнуть. Впившись пальцами в стол, с ненавистью глядя перед собой, она продолжала.

– Я же не знаю, какие у него возможности! Вдруг он организует слежку за мной, как это делали другие, которым я уже заплатила? Может ведь и помешать, перехватить на пути в милицию, даже убить. Но, главное, я панически боюсь за дочку. И не ручаюсь за себя. Найду ли силы переступить через собственное малодушие? Удобнее всего действовать сейчас…

Саша радовалась, что её внимательно слушают и даже не отвечают на телефонные звонки, несущиеся с городских аппаратов и мобильников. Наверное, учёным, преподавателям академии интересно послушать про иную, нежели у них, жизнь. Хотя они вполне могли искренне сопереживать Александре – возможность казаться сильными и благородными всегда тешила мужское самолюбие.

– Сейчас половина седьмого, а в девять я должна быть на Ленинградке, где автор письма назначил встречу. Пока он за мной не следит, потому что не знает, как я прореагирую, приеду ли туда вообще, соглашусь ли платить. Он уверен, что ничего особенного не написал, и потому бояться нечего.

– А кто это? – Профессору разговор явно стал надоедать. Он пил кофе, потягивал сигару, заодно просматривал только что размноженные документы. Чтобы немного отвлечься, Саша внимательно рассматривала ровный пробор в его чёрных с проседью волосах. Сергей Николаевич притих за своим столом, сложив руки, как школьник.

– Вы твёрдо уверены в том, что это вымогатель?

– Он – друг Артёма, мы все вместе жили в общежитии. Его зовут Николай Линдес. Был одним из свидетелей на нашей свадьбе, но потом надолго пропал. Впрочем, мой муж, судя по всему, поддерживал с Николаем контакты. Теперь тот пишет, что нуждается в средствах на лечение сына за границей. Деньги у него, естественно, в августе пропали, да ещё он вместе с двумя своими приятелями вложил огромную сумму в ценные бумаги. Якобы Артём уговорил их так поступить, обещая баснословные проценты. Как вы понимаете, это мероприятие тоже накрылось. Артём застрелился, и теперь Линдес, скорее всего, начнёт требовать с меня то, что потерял по вине Артёма. Якобы ему угрожают те двое…

– Ну что за детство – уговорил?! Сами бы не захотели, так никто не смог бы их уговорить. Где это сказано, что вы или ваш муж в случае разорения банка должны возмещать ущерб?

Профессор всё время брезгливо морщился, откровенно жалея, что задержал Сашу у порога. Ушла бы она тогда и теперь не отнимала драгоценное время.

– Прав у него никаких нет, – грустно согласилась Саша.

Сейчас от неё под благовидным предлогом отделаются, и придётся в одиночку выкарабкиваться из этого вонючего болота.

– Но ведь у всех рэкетиров формально нет прав, а они стращают, пытают, уничтожают. И здесь так может случиться.

– Ваш приятель способен на такое? – удивился Сергей Николаевич.

– Трудно сразу сообразить, кто на что способен, – ответил вместо Саши профессор. – Был раньше нормальный, порядочный человек, а нынче, глядишь, пошёл по скользкой дорожке. Ведь надо соответствовать эпохе и преуспевать любой ценой! Давайте сделаем так, Александра, – он потушил сигару и достал мобильник из внутреннего кармана пиджака.

Ещё немного подумал, стоит ли предлагать неожиданный план, и решил, что стоит.

– В милицию вам пока действительно обращаться рано. Никаких доказательств нет, если дело обстоит именно таким образом. Но консультации специалистов вам нужно получить немедленно. Существуют специальные инструкции, как следует себя вести, если есть вероятность взятия вас или членов семьи в заложники. Тактика поведения в острой ситуации очень важна, и вы должны её неукоснительно придерживаться. Неграмотность в этих делах дорого может обойтись, поверьте мне.

– Я с вами совершенно откровенна! – горячо сказала Саша. – Если хотите, могу вам письмо показать.

– Мне оно ни к чему, – снова скривился профессор, легонько отмахиваясь от Саши и её проблем. – Вы покажете письмо и всё, что потребуется, тому человеку, которому я сейчас позвоню. Только сразу хочу сказать, что шансы правоохранительных органов помочь вам невелики. И в местных отделениях милиции, и даже в городском Управлении не хватает людей и техники – ведь вы не одна в Москве такая. Хотя наш Главк оснащён гораздо лучше, но вам всё равно целесообразнее обратиться в частное агентство, хотя и они не очень-то охотно берутся за такую работу. Сложно всё это и небезопасно, а потому стоит больших денег. Но я сейчас позвоню вице-президенту очень серьёзной сыскной фирмы, где вы не только заявление напишете, но и помощь получите. А если вам всё же лучше сразу довериться милиции, там вам прямо так и скажут. Времени до девяти не много – нужно решать сейчас. Итак, я звоню?..

– Да вы что!.. Я же не могу… Не могу заплатить. У меня совершенно нет средств. Я продала буквально всё, а частники берут дорого. Ещё месяц назад я бы приняла ваше предложение, а сейчас придётся отказаться. Но я понимаю, что это – самый разумный выход…

– В этом агентстве, насколько я знаю, существует гибкая система расчётов. В договоре запишут, что вы в течение такого-то срока обязуетесь погасить задолженность. Объясните им ситуацию, и к вам отнесутся с пониманием. А больше я вам ничем помочь не могу.

– А у меня нет выхода на частных сыщиков, – сокрушённо развёл руками Сергей Николаевич. – Так что соглашайтесь, Сашенька, а относительно оплаты чего-нибудь придумается. Решайтесь хотя бы ради дочери. И ради того малыша, который скоро должен родиться. Это мой вам почти отеческий совет. Я бы на вашем месте не упустил такой возможности…

– Я согласна, но вы сразу скажите, что денег у меня нет. Пусть в агентстве не думают, что будет щедрая оплата.

Саша отвернулась от своих собеседников, понимая, что выглядит некрасиво. Но она слишком долго сдерживала эмоции, носила муку в сердце, практически ничем не выдавая чудовищного нервного напряжения. И сейчас расплакалась, никого не стесняясь.

Профессор набрал номер, подождал немного и произнёс:

– Оксана? Да, я. Ты сейчас свободна? Ужинаете? А после ужина можешь ко мне в академию подъехать? Ты же говорила, что дочку на соседку оставить можешь. Да, я и говорю о деле. Хочу попросить тебя помочь одной милой женщине. Она недавно потеряла мужа и находится в сложнейшем положении. Криминал налицо, а в милицию обращаться не время – нет доказательств. Я всего не знаю, вы сами разберётесь, если ты дело возьмёшь. Значит, приедешь? Я очень тебя прошу отнестись к этой даме повнимательнее. Сразу предупреждаю, по её просьбе, что она сильно стеснена в средствах… До недавнего времени принадлежала к почившему в бозе «среднему классу». Это лично мне нужно, не сомневайся. Приезжай в лицей, в приёмную. Да, ты угадала – речь идёт об Александре Шульге. Вы разве знакомы? Ах, даже сегодня виделись? Тогда тем более нужно постараться ей помочь. Значит, договорились? Ну, пока, жду тебя.