Роман Корнеев - Боги Иторы

Ксанд из немыслимой позиции сумел извернуться и восстановить равновесие, снова подняв клинок на уровень глаз, готовясь отразить новое нападение. Тут мимо него пронеслась фигура Тсорина, за которым след в след держалась Тиля. Серый Камень снова оказался в тылу. На доске становилось тесно.

Бой продолжался совсем недолго, за это время отряд успел, помимо часового, потерять ещё одного человека – вражеский стрелок в упор всадил в него стрелу, сам поплатившись за своё тщание жизнью. Была подстрелена одна из лошадей, другая повредила ногу на камнях, так что и её пришлось добить.

Осматривая четверых воинов и девушку, бард убедился, что они отделались лёгкими царапинами, но в очередной раз утвердил себя в мысли отправить Тильону ущельем в пределы Западной Тиссали, подальше от эпицентра разворачивающихся событий.

На скорую руку похоронив павших, даже не имея времени толком с ними попрощаться, отряд снялся с места. Ксанд решил двигаться прямо на север, надеясь, что хороший ход по плотному снежному насту и сменные лошади позволят им уйти от возможной погони.

Спустя некоторое время отряд, не сговариваясь, повернул на запад – перед ними раскинулись необъятные просторы предгорий, всего в десятке километров отсюда начиналась Равнина. Нужно было как можно быстрее покинуть снежники вершин, укрыться же в предгорных хвойных зарослях не составляло труда даже для менее опытных путешественников.

Пока лошади цепочкой втягивались в неприметное, укутанное туманом ущелье, Ксанд остановился дождаться Тсорина – тот в который раз решил вернуться назад проследить близость преследователей.

– Что там?

Гвардеец пожал плечами.

– Может, сообразили, что мы от них так и так уйдём… а может, и нет.

Ксанд хмуро кивнул вниз, пропуская Тсорина к его жеребцу.

– И что будем делать, бард?

– Песни петь… пока план остаётся прежним – двигаемся к Синтао, там оставляем Тильону, потом поворачиваем на запад и так же скрытно двигаемся вдоль Красной реки до Мёртвого моря и дальше к Пику Тирен.

– То есть всё по-прежнему.

Ксанд заглянул гвардейцу в лицо, покачал головой.

– Тсорин, я сожалею о гибели твоих людей, но тебе не в чем меня упрекнуть. Я предупреждал, какой сладкий приём ждёт нас в Империи. Более того, останься мы хоть на день в пределах Тиссали – случилось бы то же самое… В любом случае, ничего, кроме приказа Пресветлого, тебя около меня не держит.

– Додт тебя подери, Ксанд, неужели тебе так трудно объяснить, что вообще здесь творится?!

Бард остановился нос к носу с могучим мечником, с испытующим прищуром впиваясь в него взглядом.

– А ты с чего взял, что я сам что-то понимаю? Я, видишь ли, тоже шагаю в неизвестность. Мне лишь остаётся по пути шевелить мозгами, почему бы тебе не поступить так же?

Тсорин при этих словах как-то весь стушевался, покачал головой, плюнул в сердцах да поспешил вниз.

Странное их путешествие продолжалось, они старались пока не выходить на открытые пространства, крались предгорными хвойными лесами, переходили вброд ледяные речушки. На второй день пути вдоль отрогов Горной Страны хлынул непрекращающийся проливной дождь, скалы наполнились бесконечным эхом громовых раскатов, так что, поскольку скрываться с такой уж особенной тщательностью не приходилось, расстояние дневного перехода стремительно возросло. Почти без задержек отряд оказался на подходе к Синтао – имперскому речному порту, ближайшему к Перевалу Трёх Ручьёв.

Ксанд приказал остановиться на днёвку, отправив вперёд вдоль старой дороги лишь одного разведчика. Прежде чем выступать, нужно было как следует подготовиться – показаться перед местной милицией в своём нынешнем виде было бы неумным решением. На смену дорожным плащам были извлечены на свет заранее припасённые Ксандом тонкие шёлковые накидки с гербами разнообразных уездов и провинций юга Равнины, сам он чудесным образом обзавёлся стрижеными по местной моде тонкими, в ниточку, усиками. Несколько мазков грима, и лишь опытный глаз разглядел бы в нём уроженца севера, даже глаза стали замечательно раскосыми. Тсорин, разглядывая этот облик Ирока, только пожимал плечами – бард удивлял собранием такого множества талантов.

– Значит, так. Здесь нам придётся разделиться. Я вместе с Тсорином отправляюсь проводить Тильону до пристаней Синтао, вы же, не прячась, но и не показывая, что знакомы друг с другом, верхами добираетесь до следующего волока вниз по течению. Там и встретимся. Противнику может быть известен состав отряда, обыскивать же каждого на дороге им не с руки, так что обращать внимание будут лишь на группы вооружённых всадников крупнее двух человек, собственно этому критерию вы и не должны соответствовать. Лица можно не прятать, если мой портрет они могут и знать, то остальные им неинтересны, чужаков здесь всегда хватало. Если что – пробирайтесь обратно в Милон, искать меня не нужно. Всё понятно?

На том и порешили. Половина отряда с запасными лошадьми уже отправилась, а Ксанд всё сидел на корточках и что-то чертил на листе бумаги.

– Ксанд, что это?

Бард поднял голову на голос Тили.

– Это тебе будет записка. Возьмёшь с собой, пойдёшь к человеку, он тебе поможет через Перевал проехать… чтобы без осложнений.

– Но, Ксанд!..

– Молчи, Тиля, молчи… Ради памяти своего отца ты должна немедленно отправляться обратно в пределы Тиссали. И не вздумай спорить. Не принимаю я… споров.

Отправились три двушки спустя. Тсорин красовался на вороном жеребце, его кольчуга посверкивала в прорезях имперской накидки – ни дать, ни взять старший офицер из наёмников-северян. Компания в составе огромного воителя, красотки в охотничьем облачении и сопровождающего их неприметного проводника из местных – старикашки с согбённой спиной и непримечательным лицом – принять их за отряд беглецов было бы вовсе удивительно.

Ехали молча. Тиля хмурилась и разговаривать не желала. Тсорин изображал разухабистую удаль, то и дело пуская жеребца в галоп, только искры по древнему камню сверкали. Ксанд тащился следом, осторожно посматривая по сторонам – имперская дорога была местом езжим, но осторожность не помешает и здесь. К Синтао добрались ко второй половине дня.

Город встретил их теснотой улочек, беготнёй босоногих мальчишек, гомоном торговок и острым ароматом готовящейся пищи. Знакомая Ксанду атмосфера больших городов Юга. Бард ловко уворачивался из-под колёс гужевых повозок, нырял под навесы – он явно хорошо ориентировался в муравейнике домишек. Тсорин и Тильона на своих боевых жеребцах только и успевали, что следить за его серым плащом, встречный люд почтительно сторонился, но толпа была слишком плотной, чтобы позволить легко следовать за юрким проводником. Пару раз им уже казалось, что они заблудились в мешанине звуков, ярких пятен одежды, толчее ног, голов, квохчущей под ногами домашней птицы, но потом снова появлялся Ксанд. На его лице была написана заинтересованность.