Елизавета Передерина - Церворум

Разумеется, семья Мэйн жила в благоприятном районе. Элитный коттеджный поселок находился достаточно близко к княжескому дворцу, примерно в десяти минутах езды на автомобиле. У каждого дома была большая приусадебная территория, на которой обычно разбивали роскошные вечнозеленые сады. Их дом не был исключением, и Равенна любила проводить время на свежем воздухе среди зелени. Но именно в этот дождливый ветреный день все вокруг казалось чужим.

Дойдя до границы поселка, отмеченной высокой черной оградой с острыми пиками, девушка пролезла в узкий проход, найденный ею еще на первых курсах. Конечно, она могла ходить по главным улицам, но так на дорогу тратилось в два раза больше времени, поэтому Равенна предпочитала добираться через достаточно опасный, но короткий путь.

Так она и научилась видеть обратную сторону жизни. Это не помешало бы многим заносчивым «золотым» деткам, с которыми она училась. Узкие улочки, разбитые дороги, размокшая от дождя грязь, согнувшаяся старушка, которая неизменно по утрам поливает скудный цветник у себя на окне – все это напоминало Равенне, что помимо сытой жизни существует и совсем другая.

Здесь жилье строилось каким-то особенным образом. Это не были отдельно стоящие дома, но одно- и двухэтажные лачужки стояли будто бы штабелями. Бок к боку, а некоторые и вовсе имели общие стенки. Местность была выбрана самая неудачная – то и дело маленькие холмики и пригорки заставляли дорогу петлять и извиваться, а из-за неоднородности почвы строения то и дело проседали, косились, давали трещины.

Из года в год Равенна видела здесь одних и тех же людей. Иногда, когда она встречала их вне этого унылого квартальчика, ей даже хотелось поздороваться с ними. Они тоже узнавали слишком опрятно одетую девицу, но приметив ее еще с ее детства – не трогали, в отличие от других иногда плутающих здесь душ. Как-то негласно она стала здесь своей.

На подходе к школе сердце стало биться чаще, странное чувство холодка подступило к груди. Зубы сами стали нервно покусывать нижнюю губу.

Школа, конечно же, была выстроена в самом лучшем виде. Это было величественное пятиэтажное здание, отделанное в стиле классицизм. Светло-коричневые стены возвышались над зеленью вековых деревьев, высаженных вокруг него. Широкая дорога вела от распахнутых кованых ворот к массивным деревянным дверям, в которые постепенно затекали пестрые вереницы учеников.

Несмотря на политику трех последних князей, дети людей и критов до сих пор учились вместе. Правительство не напрасно опасалось, что народ взбунтуется, если его лишат хорошего образования. Но несмотря на то, что система не подразумевала дискриминации обычных людей в школе, дети более высокопоставленных и родовитых родителей устраивали ее сами.

До идентификации криты и люди изучали одни и те же предметы. После – у критов добавлялись свои профильные дополнительные занятия, а у людей свои, «чтобы с большей эффективностью развивать их потенциал».

Равенна многое бы отдала, чтобы первым уроком был какой-нибудь предмет для «простачков», к которым она теперь относилась. Но в расписании стояла чертова география.

Зайдя в класс, она немного удивилась. Терры, которая всегда приходила за двадцать минут до начала занятий, не было на своем месте. В замешательстве она села за парту и достала тетрадь.

– Всегда было видно, как вы похожи со своей маменькой, Рав. Но кто мог подумать, что настолько? – раздался за спиной девушки приторно-сладкий голосок. У присутствующих чистокровных критов на лица полезли гнусные улыбки.

Равенна лишь молча окинула девицу своим фирменным высокомерным взглядом. Она выработала его за годы заступничества за свою лучшую подругу, теперь, как оказалось, крита человеческого происхождения.

Как раз в этот момент она и вошла в класс. И Равенна ее не узнала.

Терра шла, прижавшись к огромному ухмыляющемуся Агну, который тем временем своей лапищей обнимал ее за плечи. По спине высокой худенькой девушки рассыпались золотистые волнистые пряди. Всегда сияющие миндальные глаза сейчас были красными. В руке она держала бутылку минералки. Вместе с ними гурьбой зашла вся его задиристая компашка, от которой Терре вечно доставалось в прошлые годы.

Но теперь подруга не выглядела угнетенной.

Тяжело плюхнувшись рядом с Равенной, она размяла шею. Ночка явно выдалась бурной.

– Думаю, нам стоит поговорить, Терра. – сказала слегка ошарашенная подруга. Она не могла найти в сидящей рядом с ней девушке хоть крупицу от ее любимой наперсницы.

– Потом. Голова раскалывается. – безразлично ответила та.

– Разумеется. – задумчиво проговорила Равенна, уже отмечающая про себя новые обстоятельства.

После географии все уроки оказались профильными, и Равенна вроде бы сначала выдохнула. Но ненадолго.

Зайдя в класс черчения, она поняла, что ей и здесь тоже не рады. Лица простенько одетых бедноватых подростков, детей обычных ремесленников и захолустных картографов, хмуро обратились на девушку. Она, независимая и всегда уверенная в себе, в тот момент хотела провалиться сквозь землю.

– Привет… – она еле выдавила из себя какое-то подобие улыбки и быстренько заняла пустое место за последней партой. Равенна почувствовала, что этот год, как и вся ее жизнь, обесценившаяся после теста, выдадутся своеобразными.

По окончании уроков она решила подождать Терру у входа. Но тут же поняла, что это было ошибкой.

Из школы она вышла так же с Агном и кучкой его туповатых приспешников. И вся толпа, заприметив неплохую жертву для издевательств, направилась к ней.

– Привет, Рав. Как жизнь? Шитье поддается? – оскалился бугай. Девушка закатила глаза.

– Как мило, что ты осведомляешься о моем расписании, Агн. Мы обязательно поболтаем с тобой позже, но я хотела бы поговорить со своей подругой.

– Правда? Ну, так, говори. – он указал на девушку, которая тихонько опустила свои глаза вниз и разглядывала что-то под своими тряпичными кедами.

– Ты не понял. Я хочу поговорить с ней наедине.

– О, ну раз наедине, тогда понятно… – протянул он. – О чем, если не секрет?

– Секрет. – тут Равенна схватила Терру за рукав старенького черного платьица и повела прочь, но знакомый сладенький голосок, который, видимо, мог звучать только исподтишка, снова раздался за ее спиной.

– Не представляю, как ты высидела все уроки, Рав. Пятая точка не болит? – Равенна сначала не поняла подвоха, а потом ее осенило:

– Меня, в отличие от тебя, Миранда, родители не бьют.

Светловолосая девушка поджала губы, идеально очерченные яркой помадой, оскорбленно вздернула носик и тряхнула головой. То, что она частенько получает дома, не было секретом, особенно для тех, кто крутился в княжеских кругах. Но никто не осмеливался заводить об этом речь.