Елизавета Передерина - Церворум

– Пока что.

– Посмотрим.

Подруги отошли под сень яблонь, что росли у забора школы. Равенна выгнула бровь и посмотрела на Терру снизу-вверх – их рост различался сантиметров на двадцать.

– Ничего не хочешь мне объяснить?

– Что я должна тебе объяснять?

– Терра, я не узнаю тебя. Столько лет эти выродки издевались над тобой… Что изменилось между вами?

– Не называй их так… Они не так уж и плохи… – Терра не смотрела в глаза Равенне. С привычной ей застенчивостью она ковыряла носком кеда мокрую землю.

– Что? – девушке показалось, что она ослышалась. – Они? У тебя совсем память отбило?

– Послушай, – вдруг Терра с невиданной для нее уверенностью посмотрела Равенне прямо в глаза. – Ты бы могла просто порадоваться за меня.

– Боже, Терра, конечно же я рада за тебя. Но то, что ты – крит, еще не значит, что нужно общаться с каким-то отребьем.

– Меня предупреждали, что ты будешь пытаться настроить меня против них. – эти слова оглушили Равенну. И от этого она стала еще злее.

– Ах, да? Чему еще тебя научили твои новые добрые друзья?

– Ты просто завидуешь.

– Завидую?

– Да. Ты всегда вела себя так, будто ты лучше меня. Но теперь все развернулось на 180 градусов, и тебе трудно с этим смириться.

– Прекрасно. Знаешь, Терра, катись ты к чертям собачьим с такими умозаключениями.

Развернувшись, Равенна быстро зашагала к воротам. Терра не стала ее останавливать, а направилась обратно к своим бывшим обидчикам.

У Равенны лились непрошенные слезы обиды по щекам, когда она шла по извилистым улочкам трущоб. У больших дорог она сдерживалась, но здесь можно было дать волю чувствам. Она остановилась между двумя голыми серыми стенками и вздохнула полной грудью. Отсчитав семь вдохов и выдохов, она ненадолго справилась с эмоциями и пришла в себя. Девушка не могла поверить, что Терра так быстро успела переметнуться на чужую сторону, ополчиться против нее. Хотя, остывающий разум подсказывал ей, почему так могло произойти.

За Террой всегда прослеживалась чрезмерная мечтательность. Вдохновленная историей семьи Мэйн, она грезила выйти замуж за знатного крита и всегда заглядывалась на родовитых юношей в школе. Терра мечтала вертеться в тех кругах, в которых находилась Равенна, ее тяготила жизнь в маленьком домике двух помешанных на критах картографов. Она ужасно боялась, что ей уготована судьба простой прислужницы.

А теперь ей дали карты в руки. И она не собиралась оставаться в том же разряде отбросов школы, в котором была до этого. Поверив всем тем глупостям, что ей наговорили ее кумиры, она быстренько поменяла свое мнение о единственной подруге за все школьные годы.

Равенна тяжело вздохнула. Она не винила девушку. Ведь желание быть счастливой – не преступление. Ее душила досада на саму себя из-за того, что она была слепа и позволила себе привязаться к человеку, который видел в ней лишь способ достижения цели.

Собравшись идти дальше, девушка уловила странный и неестественный для обычного дня в Алтене звук. Подняв голову вверх, она увидела среди поредевших туч, уже просвечивающих ясное синее небо, маленькую приближающуюся точку.

Летел вертолет. А из него вихрями вырывались маленькие пестрые листовки.

Подобные акты не были новостью для Режионемы. Часто, особенно в неблагоприятных районах, княжеские противники старались продвигать свои оппозиционные идеи. Десятки различных группировок ходили по домам, раздавали литературу, флаера, некоторые, самые дерзкие, даже прерывали радио эфиры и вставляли информацию о своей организации. Они обещали изменение режима, улучшение жизни обычных людей, даже окончание опалы на шаманов. Полиция и органы власти, если находили этих смельчаков, обращались с ними очень жестко. Из рассказов отца и учебников истории, раньше таких приговаривали к высшей мере наказания. Но на своей памяти Равенна помнила только одну казнь.

Ей было всего шесть лет, когда это произошло. Всю знать, в том числе и семью Мэйн (в полном составе), обязали явиться. Тут же собрали большое количество обычных людей. Тогда княжеской полиции удалось поймать главу самой крупной и опасной для властей группировки. Равенна не помнила ее названия. Но она не была простой. Почти все представители этой организации были шаманами. План захвата власти состоял в том, чтобы подорвать авторитет князя Питера и поставить на его место своего человека, который смог бы изменить законы Режионемы и мнение людей о шаманах. Они многого добились: смогли поднять целых три восстания, провернуть две попытки убийства князя, но в ночь перед четвертым бунтом их штаб-квартиру накрыли с поличным.

Сразу же после казни князь торжественно передал корону своему сыну Филу. С чувством выполненного долга, оставил теперь уже «чистый» престол.

Фил же не был так же жесток, как его отец. Говоря честно, этот человек был даже мягкотелым. Почти всю работу за него выполняла его свита. Ронал Мэйн, которому Фил действительно доверял, был против смертной казни в целом. Поэтому те немногочисленные раскрытые полицией группировки по официальным данным отправлялись на золотые рудники. Но, несмотря на увещевания отца, Равенна почему-то этому не верила.

Несколько ярких листовок занесло на ту улицу, где находилась Равенна. Пустой, бесцельный интерес заставил ее поднять одну из них.

На флаере размером с половину тетрадного листа размещалась краткая информация о шаманах, о том, почему политика по отношению к ним и простым людям последних трех князей несправедлива, и пару слов призыва к действию. Внизу под звездочкой было указано, когда и где нужно быть, если читающий вдруг правда решится вступить в организацию. Равенна глянула на рядом лежащую листовку и заметила, что там прописаны совершенно другие данные.

«Продуманно» – решила она. Но укол скептицизма вдруг заставил ее задуматься. «Это может быть приманка от полиции. Будет интересно, если по этим адресам скоро начнут отлавливать несостоявшихся революционеров.»

И, отмахнувшись от мысли об этом, она машинально сунула листовку в карман куртки. У нее был вагон своих трудностей, и она не собиралась заниматься чужими проблемами.

***

Равенна с матерью всегда обедали вместе. Отец в это время был во дворце и приходил поздно вечером с кучей бумаг и карт, продолжая разгребать их до самого утра. Мерно жуя кусок белого хлеба, вкуса которого она, впрочем, не чувствовала, девушка устремила замутненный взгляд куда-то вдаль.

– Все нормально? Как школа? – прервала гробовую тишину мать, взволнованная состоянием дочери.

– Да, все хорошо. – ответила Равенна, подняв ложку и начав делать вид, будто ест суп. Она не решалась посмотреть ей в глаза. Так чуткая женщина могла бы прочитать на ее лице все ее переживания.