Жанна Борменталь - Чаща

Поэтому боль внутри меня шилом сверлила сердце. Это так страшно, когда ты готов на все, но ты бессилен! Просто буду рядом. Как он, всегда рядом!

Да, был период, когда мы повзрослели и немного отдалились, у каждого появились свои интересы. Но я ни на минутку не сомневалась, что у меня есть родственная душа, человек, который будет рядом, несмотря ни на что. И теперь меня терзает одна мысль: почему я ничего не заметила, была такой безразличной и занятой? Где были мои глаза, когда ему нужна была моя помощь?

И другой вопрос – почему он не обратился ко мне за помощью, зачем он сделал это с собой? Когда все это случилось с моим лучшим другом? Я знаю, что самобичевание не лучший способ решить проблему. Ведь я теперь рядом, и буду, пока он не выздоровеет, а потом мы вместе будем решать, как избавиться от этой напасти. Я прочитаю литературу, пообщаюсь с людьми, кто смог это победить. Вместе мы сможем все, как раньше.

Так, размышляя, я периодически то проваливаюсь в сон, то опять просыпаюсь. Тело затекло, ноги стали ватными. Встаю, чтобы немного размяться. Время тянется.

К утру в голову стали лезть странные мысли.

А что, если Серега просто притворяется? Попросил докторов, взял в рот трубочку и лежит, посмеивается, как я тут извожусь. Нужно его проверить. Я опять сажусь на стул рядом с кроватью и закрываю глаза. Так неподвижно я сижу минут двадцать, начиная дремать по-настоящему. Потом резко открываю глаза, хочу поймать тот момент, когда Серега откроет глаза, и я как закричу на него: «Ну ты гад!!!! Как ты мог так надо мной издеваться?». Так повторяется несколько раз. Он каждый раз успевает первым закрыть глаза как ни в чем не бывало. Он всегда был ловчее меня! И в палате меня не покидало чувство, что за мной кто-то наблюдает. Все знают такое ощущение – ты один, но воздух движется, и краем глаза улавливаешь какое-то движение, и сама атмосфера говорит: тут кто-то есть.

В один из таких маневров я решила не резко открыть глаза, а приоткрыть небольшие щелочки. Мрак в комнате давал мне возможность незаметно приоткрыть один глаз, потом я сделала такую же щелочку и в другом глазу. Я сидела, облокотившись на спину, руки мои висели вдоль туловища. Серега лежал на кровати, освещаемый синим светом ламп, встроенных в потолок. Свет был приятный и холодный, мягко освещал лицо моего друга. На нем не было ни движения, ни жизни. Тонкие, даже острые черты лица замерли. Восковая бледность накладывала на облик неживую маску. Но я уловила небольшое движение на полу возле кровати.

Чтобы не двигаться, я попыталась вывернуть глаза так, чтобы расширить угол обзора как можно больше. Когда у меня получилось навести резкость, все мои конечности похолодели и меня бросило в жар одновременно. Я обомлела, но мне захотелось вскочить и бежать. Сколько мне понадобилось усилий, чтобы стабилизировать свое состояние и не заорать дурниной. Я начала глубоко дышать и на мгновение закрыла глаза. В надежде, что это все мне привиделось. И нет, все точно! И ущипнуть меня было некому. Может, все-таки сон?

Вокруг кровати Сергея стояло несколько гномов. Самых настоящих живых гномов. Они были ростом с кошку. В красных жилетках, белых рубахах, в шапочках. Это были обычные гномы из сказки, но в жизни! В моей жизни. А перед этим они были в жизни Сереги, портили ему жизнь. Преследовали его. Я ему не поверила. А теперь вижу их сама. Они стояли молча. Просто смотрели на Сергея. Потом один показал куда-то рукой (маленькой ручкой с малюсеньким пальчиком). Двое других по его команде запрыгнули на кровать и начали искать что-то ручками под одеялом. Серега начал морщиться, такое ощущение, что ему было неприятно. Мне захотелось вскочить и отшлепать этих маленьких нахалов, которые неуважительно относились к моему больному другу. Только я набрала полные легкие воздуха, чтобы прикрикнуть на маленьких негодников, как аппарат, к которому был подключен Сергей, начал издавать громкие пищащие звуки.

В палату тут же забежали две медсестры и врач, меня попросили выйти. Дальше я не видела, что происходило. Но по испуганному лицу выбежавшей медсестры я понимала, что все очень плохо. Тут я начала делать то, что никогда в жизни до этого не делала, – молиться. Я читала «Отче наш» так искренне, я просила Бога не забирать у меня друга. Я вымаливала для него жизнь, как утопающий хватался за последнюю соломинку, надеясь, что Всевышний услышит меня. Просила, требовала, умоляла, обещала.

Через двадцать минут движение в палате закончилось. И врач вышел, направившись в мою сторону. Я инстинктивно начала отходить назад, пытаясь отсрочить этот момент. Я точно знала, что он мне сейчас скажет. Но я не хотела слышать его голос, слышать любые слова, которые он сейчас хочет мне сказать. Я посмотрела ему в глаза и кивком спросила: «Что?», он так же молча покачал головой, потом развернулся и пошел по коридору к себе в кабинет. И тут погас свет.

Мы с Серым сидим на срубленном дереве. Он босиком, в каких-то старых серых спортивных штанах, вокруг поле, лес, голубое небо. Где-то неподалеку течет река. Тишина и покой!

– Серый, я видела гномов.

– Знаю.

– Они что-то ищут?

– Ну да. Я хотел тебе показать меч. Им нельзя в нашем мире оставлять свои вещи.

– В нашем мире?

– Да. Есть много параллельных миров, и они так близко расположены друг к другу, некоторые вовсе пересекаются. Проходят друг сквозь друга. И можно найти так называемую дыру, так называемый портал, чтобы два мира соединились. Мы с батей в последнее время немного баловались всякими «разукрашками». Предвижу твой вопрос: «Что это?» А это всякие вещества, которые разукрашивают нашу скучную жизнь. Представь, живет простой человек. Учится, работает, женится, рожает детей, идет на пенсию, умирает. Все предсказуемо, черно-бело. А если сломать все стереотипы и немного разукрасить каждый период? Тебя бросила девушка, а ты съел таблетку, и вокруг тебя десять невиданных красавиц. И тогда твоя беда не так страшна для психики.

– Серега, ты гонишь! Человечество вымрет как мамонты. Если мы будем каждую трудность заедать таблетками или закуривать травой!

– Может, ты и права, скорее всего, ты права, но я не борец. Мне совсем не хотелось выживать. Ты только подумай, наш бой начался еще в сперматозоиде. Ты победил гонку среди трехсот тысяч таких же, как ты, сперматозоидов. Потом беременность, это замкнутое пространство, вода вокруг, фу! Потом эти ужасные роды. Боль, кровь. Ухмылки врачей. Сад, школа. И везде соревнования, притворство, ты должен быть лучше своих сверстников, а то тебя будут дразнить, называть дебилоидом или еще каким-нибудь стремным именем, не отвечающим твоим моральным принципам. Я думал, думал. Что мне светит? Ну буду я журналистом или еще каким-то работягой, как мой батя, пропашу лет двадцать пять, и что? Заработанная нищенская пенсия. Ура! Я и бате «разукрашку» предложил, потому что видел, как ему несладко.