Жанна Борменталь - Чаща

Впоследствии, как вы понимаете, дракон-карикатура подвергался исправлениям. Что только не было набито на многострадальной спине моего друга. Там были даже купола. И последняя версия нательной живописи – комиксы на тему Человека-Паука.

Жорик живет в квартире своих родителей. Это крупногабаритная трешка в спальном районе нашего города. Жорик педант. Поэтому квартиру он держит в идеальном порядке, на радость тете Соне.

Все барышни, которые периодически появлялись у Жорика, не задерживались надолго только по причине несоответствия высоким требованиям чистоты и порядка, ну и морали.

Звонить по телефону было бесполезно, потому что по непонятной мне причине он всегда стоял на беззвучном режиме. Оставалось надеяться, что Жорик сейчас дома. Поднявшись на четвертый этаж, я позвонила в дверь. Один раз. Другой. Через минут пять – третий раз. Повернулась, чтобы уйти. Но тут замок щелкнул, и в дверях появился мой друг. Вид немного сонный. В домашней застиранной футболке, спортивных шортах:

– Поль, привет! Чего не позвонила? Я медитировал, это параллельный мир, ты же понимаешь, как опасно так быстро выходить из этого состояния.

– Прости, не думала, что тебя потревожу. Ты знаешь, что с Серегой?

– Гномы украли?

– Жор, не смешно. Серега в реанимации, его отец в коме.

– Полина, я не знал! Как это случилось? Что произошло?

– Предполагают, что у них передозировка наркотиками.

– Все-таки наркотики. Я предполагал, спрашивал, но он всегда отнекивался, говорил, что я ненормальный. Обижался. Все плохо?

– Пока не ясно. Стабильно тяжелое, а дядя Ваня совсем плохой.

– Дядька Ванька тоже? Что-то непонятно мне. Они совсем ку-ку? Вдвоем. Тетя Ира держится?

– Ей тяжело…

Тут зазвонил мобильный. Такой тревожный звонок, он прямо прорезал пространство. Мы замолчали. Напряглись. Я с осторожностью взяла трубку, как будто знала, что хорошего ничего не услышу. «Слушаю».

– Полина, приезжай. Ваня умер. – Тетя Ира говорила тихим глухим голосом.

– Сейчас, я сейчас буду.

Жора, ничего не говоря, развернулся и побежал в свою комнату переодеваться. К больнице мы подбежали, даже не запыхавшись, такой адреналин гулял по нашим сосудам. Так же на одном дыхании мы забежали на второй этаж. Коридор, палата. На кровати сидит бледная тетя Ира, тоненькая, вздрагивающая, слез на лице нет. Их вообще нет в организме. Только отчаяние и горе. Юлька держит ее за плечи, но, скорее всего, так держится сама. Юлия выглядит не лучше – бледная, с запутанными волосами, глаза впали, и под ними черные круги.

Дверь неслышно открылась. Вошел доктор. Представился.

– Сердце не выдержало. Интоксикация, ослабленный организм. Мозг умер несколько часов назад. Шансов спасти не было вообще.

– Как Сергей?

– Мы пока не выводим его из комы. Состояние тяжелое. Прогнозов никаких.

– Можно побыть с ним? – Для меня это было очень важно.

– Вообще-то нет, но вы можете переодеться в халат и ночью посидеть возле друга.

Поручив Жорику тетю Иру и Юльку, я взяла халат у румяной медсестрички и зашла в палату номер 7. Надо же, даже его любимая цифра! Наверное, это знак, и скорее всего хороший.

Сергей лежал на спине, во рту была трубка, через которую вентилировались легкие. Глаза закрыты, синие круги под глазами. Кожа прозрачная, видны все сосудики. К Сереге прикреплены приборы, которые издают разные звуки. Свет выключен, горит дополнительное освещение, приглушенное и холодное. От этого света еще грустнее становится, и сердце сжимает невидимый пресс.

Я взяла его руку, немного сжала. Тонкая и холодная, как лягушачья лапка. Слышит ли он, что я здесь? Только звук аппаратов. Ровный, периодичный. Звук, который говорит о том, что он еще жив.

В палате две кровати, стол. Но стул забыли принести. Я пошла по отделению в поисках пристанища для своего зада. Хочу посидеть рядом с другом, ноги почему-то предательски дрожат. Сказался бег на абсолютном адреналине.

Я шла по тихому, уснувшему отделению в поисках персонала. Увидела медсестру, которая поделилась со мной халатом, помахала ей рукой, привлекая ее внимание. Но она не разделила мои эмоции и показала мне кулак, подходя ко мне, начала шипеть, не скрывая гнева.

– Вы почему шатаетесь по отделению, что, не понимаете, что это за отделение?!

– Мне бы стульчик, я же никому не мешаю.

– Нельзя здесь находиться вообще! Вам разрешили, а вы подставляете доктора! – Но потом сменила гнев на милость. – Пойдемте за мной. Дам вам стул. Вы кто ему? Сестра? Девушка?

– Нет. Просто друг.

Мне так хотелось с кем-то поговорить о своем состоянии, о том, что я не могу сейчас сказать Сергею. Но для девушки это была всего-навсего работа, а не катастрофа, как для меня! Ведь люди эгоисты по своей природе, и в тяжелый момент мы оцениваем ситуацию по своему состоянию – насколько нам плохо, настолько ситуация ужасна.

Взяв стул, я пошла в палату. Ничего не изменилось: ни поза Сереги, ни звуки в палате, ни свет. Я села возле кровати, положила голову возле руки Сереги, и воспоминания полились сами собой и заполнили все пространство палаты:

Мы с Серегой и Юлией сбегаем к реке, склон становится совсем вертикальным, остановиться уже нет возможности, я бегу и начинаю орать что есть мочи. Ноги уже не слушаются, бегут сами по себе. У меня все движения перешли в категорию замедленной съемки. Тут я падаю и начинаю катиться, при этом ору как ненормальная. Но вдруг движение прекращается. На меня что-то свалилось, и темнота. Нет, я не потеряла сознание, это Серега прыгнул на меня сверху, чтобы остановить меня. Мы лежим, тяжело дыша, мне не хватает воздуха, Серега легкий, но костлявый, и его колючие косточки упираются мне во все жизненные органы, блокируя их работу. Я хочу плакать и смеяться одновременно. Даже не представляю, как это выглядит со стороны. Но одно я понимаю: Серега – друг. Друг, который в очередной раз мне показал, как нужно дружить и что он не бросит и не будет просто наблюдать. И я понимаю, я сделаю для него все, что возможно.

Я была рядом с ним, когда его бросила девушка. Он стоял на крыше девятиэтажного дома, на самом краю, в сантиметрах от пустоты. Я встала рядом и взяла его за руку: «Прыгнешь ты, я прыгну за тобой». Я не раздумывая прыгнула бы за ним. Но он опять спас меня. Спас от необдуманного и глупого поступка. Оказался мудрее, подумал обо мне. Я чувствовала его настроение, его эмоции, его боль даже на расстоянии, как будто мы были близнецами. Я знала, что он тоже меня чувствует. И от этого мне было спокойно. Почему-то никогда не стоял вопрос выбора между Юлькой и Сергеем, я всегда ближе была к Сереге. Он мне ближе по мыслям, эмоциям, мы на одной волне. Юлька с нами была, как с другой планеты. Она классная, смешная, но с ней не раскрывалась моя сущность, не пела душа. Я могла рассказать ему все свои страхи, тайны и секреты. Если Юлька могла не понять и не услышать то, что я ей пыталась сказать (потому что на своей волне), то Серега просто принимал любое мое решение, принимал и поддерживал, не критиковал, не анализировал, просто был рядом.