Олард Диксон - Мистерии Мухомора

Рис. 7.3.Движения во время припадка истерии, по Рише. Etudes cliniques sur la grande hysterie. Париж. 1885.

От мужчин опьянение передавалось женщинам по подражательному принципу с полным сохранением всех особенностей. Тот же самый принцип имел место при известных вспышках эпидемии истерии в Европе в Морцине (1861) и Ферцегнисе (1878). В каждом из случаев дело сводилось к девушке, у которой были припадки. Сначала они возникали без посторонних, а затем – в то время, когда девушка находилась среди сверстниц. «Вид припадков был настолько заразителен для этих предрасположенных субъектов, что очень скоро некоторые из них тоже заболели, – повествует доктор Леманн, директор психофизической лаборатории в Копенгагене. – Стали поговаривать, что дело нечисто и что в этом замешано колдовство и беснование. Вмешались священники, начавшие исцелять припадочных с помощью торжественных обрядов, предписываемых католической церковью, но это нисколько не помогало. Дело шло все хуже и хуже, число заболевших становилось все больше, пока власти не удалили больных, а полиция, отстранивши священников, не приняла деятельных мер для успокоения населения» [106, c. 375].

Современники, употребляющие мухомор, сообщают, что при единоличном приеме малых доз мухомора – без присутствия посторонних – часто возникает желание снять с себя одежду, чтобы почувствовать свою принадлежность к прекрасному миру, в котором тело, вне зависимости от физических недостатков, также выглядит красивым и естественным. Хочется петь и танцевать, находясь «внутри космических потоков» [114]. В отдельных случаях возникает конкретное сексуальное возбуждение. Один информатор, отбывавший срок заключения в Магаданской области, как-то раз стал свидетелем снятия такого состояния: «Захожу я в дом, а там, эта, она, жена хозяина узкоглазая, суп варит, меня не видит. Достала большой хрящ на кости, подол задрала, и туда… Тут скрипнуло, что ли, что-то, она живо хрящ-то достала, и в котел. О-ох! Потом суп к обеду подает, и не знает никто, едят» [40].

Рис. 7.4.«Внутренний» танец шамана во время приема мухомора. Рисунок автора.

Рис. 7.5.Танец Короткой Рубашки. John Faed (1821–1911). Фрагмент гравюры к поэме Роберта Бёрнса «О'Шентер и ведьмы».

Во время принятия мухомора современными городскими жителями в компании, особенно когда кто-то грибы не ест, сексуальное возбуждение, как правило, подавляется и ограничивается танцами босиком, актами эксгибиционизма и кривляния. При больших дозах такого контроля со стороны разума может и не быть, поскольку действия сопровождаются галлюцинациями, как в поэме Роберта Бёрнса о пьянице Тэме, который попадает на собрание ведьм и мертвецов и, возжелав ведьму Короткая Рубашка, чудом остается жив (рис. 7.5). Опишу один случай из практики употребления галлюциногенов, имевший место в конце 1980-х, который основывается на словах очевидцев, поскольку сам человек не помнит, что с ним происходило. Сообщают, что он пришел домой, еле держась на ногах, и не воспринимал реального мира. Раздевшись догола, он облачился в пиджак, водрузил на голову меховую шапку-ушанку, завязав под подбородком тесемки, и в таком виде отправился на улицу. Сев на ступеньки, закурил как ни в чем не бывало, а через какое-то время вернулся домой. Сняв пиджак и оставив шапку, он натянул брюки, застегнул ширинку и… помочился прямо в коридоре в полуметре от туалета. Не придав этому значения, он свернулся на коврике перед дверью и уснул беспробудным сном.

В.Г. Богораз в романе о древней жизни народов крайнего северо-востока Азии «Восемь племен» описывает следующий случай из жизни мухомороеда: «Огромный старик с красным лицом и волосами, подернутыми сединой, топтался перед очагом шатра, потряхивая головой и нелепо вывертывая бедра. Мухоморы заставили вообразить себя молодой девушкой, и теперь ему казалось, что он пляшет обрядовый танец перед толпой восхищенных зрителей» [93, c. 53].

Эскимосские девушки и женщины, исполнявшие ритуальные танцы саялг'ит на празднике в честь добычи кита, обнажались до пояса. Историк Т.С. Теин отмечает, что на них были только трусы (к'улътат) из шкуры нерпы и множество бус, надетых поверх левого плеча и проходящих под правой рукой [110, c. 37]. В некоторых случаях эскимосская женщина танцевала вообще без одежды [111, c. 76]. Есть сообщения, что также могли исполнять танцы чукчанки и камчадалки на шумных праздниках, где поедались мухоморы.

Танцы могли продолжаться, пока не наступало полное изнеможение. В круг танцующих то и дело заходили новые участники, занимая место выбывших. «Сколь дики помянутые пляски, столь же страшен крик, при том произходящий, однако они столько от того забавы имеют, что ежели плясать начнут, то по тех пор не перестанут, пока не запышатся и не обезсилеют, – замечает С.П. Крашенинников. – Великая честь тому, кто всех перепляшет. Иногда они безпрестанно пляшут часов по 12 и по 15 с вечера до самого утра, и ни один в юрте не остается, кто бы ни пожелал тем забавляться: самые дряхлые старики не жалеют терять при том последней силы» [118, c. 112].

Праздники подобного типа есть на Камчатке и сейчас, правда, в реконструированном виде. У коряков это Хололо, отмечаемый в поселке Лесная, а у ительменов – Алхалалалай, проводимый в Ковране.

М. Добкин де Риос и Ф. Кац, исследуя стадии наркотического опьянения, пришли к выводу, что поспешный подход, приводящий, по сути, к неосознанному приему галлюциногенов, опасен для человека. Последствия могут выражаться в тошноте, рвоте, тахикардии, повышенном давлении, расстройстве желудка [14, р. 18; 144, р. 467]. Если же употребление идет согласно установленной традиции, то есть с длительной подготовкой, ожиданием и умеренностью, то этого, как правило, не происходит. Известная истина гласит, что для усиления или даже вызывания состояния опьянения иногда достаточно лишь одного представления требуемых результатов. Иными словами, можно испытать ИСС от одного гриба при соответствующей настройке, а можно отравиться десятком без достижения такового. Также возможно переживание глубокого опыта и вообще без принятия тех или иных веществ, просто находясь, что называется, «на облаке», то есть в компании лиц, их употребляющих, как мы это уже неоднократно иллюстрировали на примерах корякских праздников (рис. 7.6).

Самовнушение играет важную роль в шаманских техниках экстаза вообще и при употреблении мухомора в частности. Многие исследователи, такие как Пероне, Шренк-Нотцинг и другие, еще в XIX веке доказали на опытах, что наркотизированный так же легко поддается внушению, как и загипнотизированный. В определенных моментах человек, находящийся под влиянием малой дозы галлюциногенного вещества, может быть переведен в более глубокую фазу и направлен в необходимое русло. «Поэтому если человек при напряженном ожидании, что с ним случится что-нибудь определенное, дает себя занаркотизировать, то под влиянием самовнушения он увидит в галлюцинациях все, что ожидает, – делает вывод психофизик Леманн. – В этом отношении наркоз и транс действуют одинаково: человек в них испытывает все то, чего пожелает. По этой причине ведьмам грезились дикие оргии и половой разврат; ученый магик под влиянием одуряющих курений получает власть над небесными духами и демонами, которые являются к нему и исполняют его приказания; отравленный алкоголем и табаком шаман и теперь вступает в сообщение с духами, которые дают ему ответы на все предлагаемые им вопросы» [106, c. 374].