Петр Еремеев - Арзамас-городок

Царский манифест от 6 июля призывал создавать в помощь армии и народное ополчение. Впоследствии оно насчитывало свыше 300 тысяч человек.

Ополчение создавалось в 16 губерниях, разделенных на три округа. В третий входили: Нижегородская, Казанская, Пензенская, Симбирская, Костромская и Вятская со штабом в Нижнем Новгороде. Основной состав народных дружин — крестьяне. От 100 душ брали 4-х мужчин по жеребьевке. Призывной возраст от 14 до 45 лет. Позже для пополнения армии потребовалось призвать еще по два человека от 100 крестьян.

С конца сентября Арзамас наряду с другими пунктами стал местом формирования 77 батальонов по 1000 человек в каждом. Одновременно в городе пополнялись девять егерских полков.

Нижегородцы вместе с резервным ополчением выставили 18700 человек. Арзамасский уезд направил 1435 пеших и конных ратников.

Велик оказался патриотический порыв и арзамасцев. Сыскались и такие, кто шел защищать Отечество добровольно. Вот что писал крестьянин села Слизнева Михаил Афанасьев начальнику Нижегородского ополчения князю Георгию Грузинскому: «Прошу под свое начальство в военное ополчение принять и определить в конные казаки, для чего предоставляю и собственную мою лошадь».

Сохранился длинный список рекрутов-арзамасцев. Сразу видим фамилии коренных горожан: Дмитрия Петровича Перетрутова, Петра Алексеевича Фешина, Ивана Алексеевича Щеголькова, Алексея Ивановича Скорнякова, Ивана Алексеевича Иконникова, Павла Ивановича Токарева, Алексея Семеновича Селиванова, Павла и Якова Насоновых, Кирилла Корнилова и многих других.

Формирование полков Нижегородского ополчения закончилось, когда укомплектовали 5 пехотных и 1 конный полк.

В Арзамас шло оружие. Сестрорецкий завод направил сюда 30 тысяч ружей, прибывали и английские ружья. В обмундировании и вооружении ратников принял близкое участие Сергей Львович Пушкин, отец поэта. Он направлен в Арзамас в начале декабря 1812 года для отправки военных обозов.

Арзамасская дружина, начальником которой стал Федор Михеевич Стремоухов, влилась в 3-й пехотный полк и составила второй батальон.

Нижегородские пешие ополченцы обмундировались в русские кафтаны серого цвета, шаровары, серые суконные шапки с четырехугольным верхом, отороченные бараньим мехом. На шапке, на лобовой части ее располагался крест и вензель императора.

Арзамасцы выступили под своим знаменем. На закрашенном масляными белилами холсте вверху был изображен красный олень — символ герба Нижегородской губернии. Ниже золотом исполнен царский вензель, еще ниже размешались слова: «За Веру и царя». Под словами, цифрами, указано: 3 п. 2 б. Позднее овеянное боевой славой знамя Ф. М. Стремоухов передал на вечное хранение в Арзамасский Воскресенский собор.

На смотр ополченцев прибыл в Арзамас князь Лобанов-Ростовский — начальник пехотных формирований. После смотра торжественно полки отправились к району театра военных действий. Их напутствовали слова царского манифеста: «Да встретит неприятель в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном — Палицина, в каждом гражданине — Минина. Соединитесь все с крестом в сердце и с оружием в руках и никакие человеческие силы вас не одолеют!»

Народ крестил уходящих воинов и радовался: «Ну, слава Богу, вся Россия в поход пошла!»

В суровую годину арзамасцы внесли на правое дело одоления врага свою посильную лепту. В августе в городе открыл свои действия уездный Комитет пожертвований на нужды войны. Жители города передали на вооружение и обмундирование большую сумму денег. Жертвовали монастыри, церкви. Так, Спасский мужской монастырь, несмотря на бедность, внес тысячу рублей.

Крупные по тем временам личные взносы по пять тысяч рублей передали на алтарь победы известный в городе благотворитель Иван Алексеевич Попов, купчиха Авдотья Яковлевна Феоктистова и гвардии прапорщик Николай Сергеевич Бутурлин, купцы Подсосовы…

Городская Дума пожертвовала 30 тысяч рублей — каждый арзамасец внес свою посильную долю на одоление врага.

Арзамасцы обязались и содержали своих ратников, пока они находились на территории своей губернии.

Яков Иванович Лысковцев — медник, изготовил для ополченцев южной части губернии нательные кресты и солдатские котелки.

Арзамасцы и выездновцы выполнили большой заказ армии на пошив обуви для воинов.

Во время войны Арзамас стал крупным эвакуационным и лечебным пунктом. В городе расположился военный госпиталь, в нем содержалось одновременно свыше полутора тысяч раненых и больных.

Учитель уездного училища И. А. Фаворский в свое время писал: «Набожные арзамасцы молились Господу Богу о защите своего народа и избавлении всего Отечества от врагов, помогали раненым к нам приезжавшим и когда, по изгнании неприятелей из Москвы и неоднократном поражении их, следовало Арзамасом большое количество пленных, то арзамасцы с великодушием помогали и этим несчастным, снабжая их обувью и теплой одеждой, необходимой тогдашней суровой зимы».

В городе долгое время обитала немалая группа военнопленных. Жилось им тут почти вольготно.

Писатель С. Н. Глинка, участник войны 1812 года, будучи в Арзамасе в июле месяце, писал, что «… в порыве усердия Арзамас не уступал ни одному из городов русских».

Верная, заслуженная похвала!

…Нижегородцы, входившие в состав армии генерала Л. Л. Бенигсена, приняли участие в боях в 1813 году в Германии. Они отличились в Силезии, Богемии и Пруссии, 4 — 25 октября брали город Дрезден.

За успешное командование боевыми операциями и личную храбрость орденом Св. Анны первого и второго классов награждены арзамасцы: майор Ф. М. Стремоухов, капитан Болтин, поручики Караулов и Дертев, корнет Панютин. Не остались без наград и многие нижние чины.

В войне против иноземных захватчиков участвовал и арзамасский драгунский полк, сформированный еще 16 августа 1806 года. Он отличился в боях при местечке Кайданово 3 ноября 1812 года, далее при Борисове, когда из него был выгнан польский корпус Домбровского. Затем арзамасский драгунский полк присоединили к отряду героя войны М. И. Платова.

События 1812 года долго держались в памяти арзамасцев. Взволнованные строки о том, что происходило в подгородной Выездной слободе, оставил крепостной крестьянин Николай Николаевич Шипов: «Наступил достопамятный 1812 год. Тут пошли разные толки о войне, а в июле распространилась молва, что французы идут в Москву. В последних числах августа тронулась наша матушка-белокаменная; день и ночь не умолкала большая дорога: ехали жители из Москвы. В сентябре месяце дошла до нашей слободы весть, что Москва занята французами. Народ упал духом; торговля прекратилась, а в том числе и моего отца. Наступили большие холода. Проходило много войска; солдаты размешались по избам жителей, человек по 20-ти и более в каждой, отчего происходила теснота ужасная. Гнали пленных французов, которые были в странных смешных костюмах: смесь русской одежды с французской, и при том в изорванном, очень неприглядном виде. Мы, дети, немало смеялись над таким потешным одеянием несчастных галлов. За пленными французами шли обозы раненых, везли полуживых, даже мертвых, которых хоронили человек по 50-ти вместе. Зима была ужасно холодная… Поневоле приходилось сидеть в избе, а здесь были солдаты с пленными французами».