Петр Еремеев - Арзамас-городок

Более обширные воспоминания о событиях 1812 года в Арзамасе написал М. Л. Назимов, отец которого служил в городе соляным приставом — распорядителем соляных запасов.

«Еще с 1811 года, по объяснению матушки, небывалая в нашей солнечной системе по величине комета возбуждала в народе суеверное предвещение большой войны… С наступлением весны 1812 года смутные слухи и газетные известия о неприязненном отношении к России французского императора стали более и более подтверждаться, и летом дошла и в Арзамас страшная весть о вступлении неприятеля в пределы империи. В низших сословиях немедленно возникла мысль о собственной защите. Так выездновцы выставили на мосту взятые от барского дома пушки и приготовили свои охотничьи ружья, говоря, что не дадутся живые в руки. Вскоре пришел высочайший манифест о всеобщем государственном ополчении. Этот небывалый набор потребовал громадных пожертвований и людьми, и деньгами на обмундирование и содержание ратников, как тогда называли ополченцев. Представьте себе, что из 3000 ревизских душ села Выезднова с его деревнями следовало поставить 300 человек ратников. По словам родителей моих, управление, по воле ли помещика или по собственному желанию выставило молодцов, на которых любо было глядеть…

В Арзамас приехал князь Лобанов-Ростовский для осмотра ратников, и я видел их уже вполне обмундированными, стоявших на улице в стройных рядах, в серых шинелях, с ранцами на спине, с пиками в руках. Они вышли по назначению скоро, а вслед за ними проходили полки казаков. Тут были старики с большими бородами и юноши лет шестнадцати и семнадцати, ополчение их было поголовно, кто только мог носить оружие…

Известия, приносимые „Московскими ведомостями“, единственной газетой, получавшейся в Арзамасе, были грустные, русская армия все отступала… все судили и рядили, обвиняя, разумеется, вождей армии, и впоследствии послышалось слово „измена“. Назначение русского генерала Кутузова главнокомандующим армией было принято восторженно, и тогда ходило по рукам четверостишие, вероятно, арзамасского произведения:

…Излишне будет говорить, какое во всем нашем Отечестве произвела впечатление весть о вступлении неприятеля после Бородинской битвы в первопрестольную столицу, нашу матушку Москву, разрушенную потом пожарами и грабежами. Но затем быстро следовало известие об оставлении неприятелем Москвы… Вскоре начали появляться в Арзамасе партии пленных из разноплеменных народов, которые отсылались в отдаленные губернии. Пленные размещались по домам обывателей и получали на их счет харчи. В нашем доме было до 25 таких постояльцев. Жалко было глядеть на этих изнуренных, болезненных и оборванных людей…»

Сохранились устные рассказы горожан о достопамятном 1812 годе, которые после передал для потомков историк Н. М. Щегольков.

«Чрез Арзамас все лето шли к Москве войска. Сначала проходили обыкновенные полки солдат, но вот потянулись невиданные дотоле в Арзамасе отряды, состоящие почти из одних татар, черемис и башкирцев; поняли арзамасцы, что для борьбы с бесчисленным войском Наполеона недостаточно одних русских людей, а понадобились и эти сыны степей… В августе поехали через Арзамас из Москвы в свои поместья господа, а потом и простые граждане… В арзамасских монастырях остановились и нашли приют московские монахи и представители духовенства…

Все церкви арзамасские отверзты были во весь день; с раннего утра до позднего вечера. Духовенство арзамасское, почти беспрерывно служило молебны и возносило молитвы о победе над врагами и о избавлении от нашествия иноплеменников. Отверзтые храмы не оставались пустыми…

Привезли в Арзамас пленных французов, затем еще и еще… Приятно было видеть, что мы берем их в плен, но вот вслед за пленными повезли раненых… Страшно было смотреть на этих страдальцев, которых везли 500 верст и более по грунтовым летним дорогам, через болота и пески муромских лесов на простых телегах… Многих привозили еле-еле живыми, многие вскоре умерли и их похоронили на Всехсвятском кладбище в одну братскую могилу. Одни из раненых воинов выздоравливали, другие скончались. Добрые люди насыпали над общею могилою их довольно высокий курган, посадили на нем березки и водрузили крест.

Пленным французам жилось в Арзамасе недурно: они занимались кто чем мог. Какие-то живописцы расписали потолки в доме богатого купца Корнилова, оставив по себе надолго память своей прекрасной живописью. Какой-то доктор-француз вылечил многих больных и тем заслужил признательность арзамасцев. Многие французы подделались к русским дворянам, издавна падким на все французское, и поступили к ним в гувернеры и камердинеры…»

К этому. Князь И. М. Долгорукий, побывавший в 1813 году в Арзамасе записал в своем путевом журнале: «В Арзамас прислано человек 80 пленных французов, большей частью штаб- и обер-офицеров. Находился между ними и один полковник… Пленным вздумалось подурачиться. Сошлись в трактир, перепились: слово за слово начались соблазнительные разговоры… Квартальный донес городничему. Тот вломился в герберг. Стал уговаривать. Не тут-то было! Французы вспетушились и кулаками зачали доказывать господину городничему… побили его порядочно, и разошлись просыпаться по квартирам. Об этом в губернии долго и много толковали…»

Менее повезло французам в подгородном селе Кожине. Туда занеслась с юга холера, унесла более пятидесяти крестьян. Много померло там и пленных от этого морового поветрия.

Россияне победили врага, они и посмеялись над ним. На арзамасском базаре, а то в трактире или уж в домах у горожан можно было услышать и такой сказ:

«Кому, матушка белокаменная, не хотелось хлеба-соли твоего покушать, звону красного послушать. Были у тебя и поляки, и татары, и французы сухопары: ласково ты их встречала, приветливо провожала… Покой им вечный от души сердечной. Спите, спите, дорогие гости, мы не шевелим ваши кости, когда же приснится, други, вам, что хотят на пир внучаты к нам — шепните им любя, чтоб не губили себя, что-де и деду было не до пляски, растерял свои подвязки… Ништо, залетные мои, хорош русак на ласки, да только не замай — загнет злодеям салазки!»

И сегодня народы России твердо говорят:

— Не замай!

Любовь к родине русских всегда была высокой, священной, она всегда являлась для нас важнейшим нравственным принципом.

Арзамасцы — наши предки, постарались достойно запечатлеть события Отечественной войны 1812 года.

Более 500 тысяч рублей отдали они на постройку величественного Воскресенского собора — памятника торжества русского оружия над Наполеоном и памятника тем, кто не вернулся с полей жарких сражений. В храме бережно хранилось знамя арзамасской дружины, оно всегда торжественно выносилось из собора при совершении крестных ходов.