Ламберт Херсфельдский - Ламберт Херсфельдский. Анналы

Наконец он решил послать к ним архиепископов Майнцского и Зальцбургского 915 915 Гебхарда. , а также епископов Аугсбургского 916 916 Эмбрико. и Вюрцбургского 917 917 Адальберона. и вместе с ними герцога Гоцело, который пользовался в этом походе наибольшим авторитетом и на котором сосредоточились ключевые моменты всех требующих решения дел из-за того, что он, хоть и был мал ростом и обезображен горбом, но блеском богатств и силой отборнейших рыцарей, а также мудростью и зрелым красноречием по большей части превосходил прочих князей. Этих пятерых саксы и сами настойчиво добивались для переговоров, потому что знали их, как людей исключительной верности и честности, и верили, что всё, что они пообещают, исполнится без всякого сомнения.

Когда они прибыли в лагерь саксов, князья Саксонии пали им в ноги и заклинали их именем Бога, чтобы они посочувствовали их бедам, ибо жестокость короля сперва вынудила их отважиться на столь страшное преступление, а теперь, когда они побеждены и чуть ли не полностью уничтожены, с ненасытной ненавистью хочет предать их смертным мукам. Если бы им дали возможность доказать свою невиновность на основании законов, в судебном порядке и по обычаю предков, то они легко сняли бы с себя обвинение и доказали, что с тех пор ни одним безрассудным поступком не нарушили заключенные в Герштунгене мирные соглашения; или если бы они не смогли этого доказать, то не отказались бы понести наказание, которое предусматривают для виновных в подобных преступлениях законы и установления предков. Ныне же им, невинным, с новоявленной жестокостью не дают возможности снять с себя обвинение, отвергают примирение и не принимают удовлетворения, но, судя по всему, вирус однажды возникшего недовольства так глубоко проник в организм, что его можно вылечить не иначе, как только уничтожением всего саксонского народа. Поэтому пусть они, помня о человеческой судьбе, остерегутся, как бы влияние этого пагубного примера, взяв начало у саксов, случайно не коснулось когда-нибудь также и прочих князей королевства; пусть они теперь так положат предел несчастьям саксов, так смешают чашу желчи и полыни 918 918 Иер., 9,15. и дадут испить ее саксам, чтобы помнили, что им самим вскоре придется испить ту же чашу. Они же, потеряв надежду и оставив заботу о собственном благе, твердо решили без промедления сделать всё, что те решат, призовут и прикажут им сделать, и не потерпят, чтобы из-за их партийной пристрастности положение всего государства и далее подвергалось опасности.

А те ответили им на это, что не совсем отвергают причину, по которой саксы поначалу подняли оружие против короля, и что им самим не нравится непоколебимое желание короля их уничтожить и его упорная ненависть; однако все князья королевства согласны в том, что за это новое в государстве и неслыханное в веках преступление они могут дать единственное удовлетворение королю и государству - сдаться ему без всяких условий; а они, по совету которых саксы это сделают, позаботятся, чтобы они в результате этой сдачи не испытали ничего, что нанесло бы вред их жизни, чести и имуществу. Против этого предложения яростно выступила саксонская чернь; всем казалось чересчур суровым и невыносимым давать право и власть над их жизнью тому, в жестокости которого они убедились на основании столь ясных доказательств; тому, кто после опустошения Саксонии и Тюрингии, после многих тысяч убитых людей, всё еще дыша угрозами и убийством 919 919 Деяния, 9, 1. , поднял против них все царства мира; гневу которого даже в счастье не положили предел ни доброта, ни сострадание, ни почтение к Богу и людям; уж лучше им вступить в честную битву и умереть в бою по обычаю храбрых мужей, чем быть зарезанными подобно скоту в ссылках и тюрьмах на потеху своим врагам. В свою очередь, послы твердо стояли на своем, умоляя их послушаться спасительных увещеваний и не губить в напрасном отчаянии жалкий остаток саксонского имени, что еще уцелел после резни и опустошения; сами они весьма озабочены если не их благом, то по крайней мере собственной репутацией, так что в случае, если доверившихся их слову коснется хотя бы легкое облачко какого-либо несчастья, они, очевидно, навлекут на себя пятно и вину, которые им не смыть никогда и никакой доблестью; поэтому они пойдут к королю и выяснят, могут ли они без опаски дать саксам свое слово и обещать им прощение, а на следующий день сообщат им то, что узнали.

Король, с радостью отнесшись к мирному соглашению, обещал и даже поклялся, как говорит широко распространившаяся молва, что ничего не предпримет против них, если они сдадутся, помимо воли и приговора тех, чьими трудами и заслугами была одержана эта бескровная победа. Послы часто уходили и возвращались. Часто саксы, отвергнув решение сдаться, громко кричали, что надо, мол, приготовить оружие и вступить в бой, полагая, что всё безопаснее, чем слово короля. Но герцог Гоцело и те, кто с ним был, проявив немалое усердие в этом деле, где угрозами, а где ласковыми словами обуздали волнение разъяренной толпы, обещав и, поскольку словам было мало веры, подтвердив сказанное под присягой, что они не понесут никакого ущерба в жизни, свободе, поместьях, бенефициях и прочем своем достоянии; но, после того как они в виде мгновенного удовлетворения окажут честь королю и величию государства, они тут же будут освобождены из-под стражи и без какого-либо умаления в своем статусе возвращены родине и свободе 920 920 Им, вероятно, обещали лишь, что плен их не будет долгим и слишком суровым. Король согласился с этими договоренностями (хотя и не связывал себя присягой), но в последующем не стал их соблюдать. .

Ни слова, ни клятвы, ни какие-либо обещания не могли избавить князей Саксонии от страха; но, поскольку они, уступая врагам и числом, и доблестью, не могли успешно с ними сражаться и вести войну долгое время, а народ уже давно преисполнился отвращения и страстно желал заключения мира, то после длительных размышлений, после многочисленных колебаний они, плача и издавая глубокие стоны, наконец согласились сдаться и с угрозой для собственной жизни решили испытать верность князей и королевскую милость. Когда слух об этом быстро распространился по королевскому войску, его охватила великая радость, поднялось невероятное ликование; эту победу считали славнее всякого триумфа и лучше всяких трофеев, ибо исчезла необходимость вновь вступать в битву с теми, которые в первом сражении погасили почти все светильники Швабии и Баварии, и побежденные нанесли победителям горестные потери.

На следующий день 921 921 25 октября. король расположился для принятия саксов посредине широко раскинувшейся равнины, в месте под названием Шпир 922 922 Обер- и Нидершпир, к югу от Зондерсхаузена. , торжественно пригласив на это зрелище всё войско; посреди столпившегося множества людей было оставлено довольно широкое пустое пространство, где саксов, когда они должны будут проходить, могло видеть всё войско. Итак, сперва по порядку были введены князья Саксонии и Тюрингии: Вецель, архиепископ Магдебурга, Букко, епископ Хальберштадта, Отто, бывший герцог Баварии, Магнус, герцог Саксонии, граф Герман, его дядя, пфальцграф Фридрих, Дитрих, граф фон Катленбург, Адальберт, граф Тюрингии 923 923 Граф Балленштедта. , графы Руотгер 924 924 См. выше, прим. 551. , Сиццо 925 925 Наверно, граф Кефернбурга. , Беренгар 926 926 Граф Зангерхаузена. и Берн; затем все свободнорожденные, которые хотя бы немного выдавались в народе блеском рода или богатств; и, как было условлено, без всяких условий сдались королю. Король поручил их охрану своим князьям, каждому по отдельности, пока по общему совету относительно них не будет принято то или иное решение; но малое время спустя он, нарушив договор и презрев все узы присяги 927 927 Король не связывал себя присягой, но лишь гарантировал выполнение обещаний, данных саксам князьями, которые вели с ними переговоры. См. прим. 920. , которыми связал себя, велел развести их по различным местам Галлии, Швабии и Баварии, а также Италии и Бургундии. Их лены он раздал своим рыцарям, чьими услугами в наибольшей мере воспользовался во время Саксонской войны. Находясь какое-то время в Тюрингии, он восстановил крепость в Хазенбурге и разместил там гарнизон, опасаясь, как бы после его ухода из-за легкомыслия непостоянной черни не возникло каких-либо волнений. Кроме того, всем свободнорожденным, которые либо случайно отсутствовали, либо из страха удалились, он назначил день, к которому они обязаны были явиться для сдачи; если же они не придут, то все, кто имеет заботу о государстве, должны будут преследовать их огнем и мечом как врагов государства. Так, распустив войско, он как победитель вернулся домой и отпраздновал в Вормсе рождество святого Мартина 928 928 11 ноября. .