Джон Гай - Две королевы

Мария решила бросить вызов Ноксу, подавив угрозу в зародыше. Расчетливая не по годам Мария предположила, что поскольку лорд Джеймс с большинством лордов Шотландии на ее стороне, то именно кальвинисты станут противостоять ей. Она прекрасно знала главные духовные ценности шотландской знати и их представления о чести. Исходя из истории регентства ее матери, в этой стране действиями аристократов в большинстве случаев руководили честолюбие и оппортунизм, а не религиозные принципы, хотя прикрывались они громкими словами о необходимости защиты национальных интересов Шотландии. Ее ближайший советник лорд Джеймс превосходил умом большинство шотландских аристократов и не жаловал Нокса. В этом вопросе он полностью разделял мнение своей сестры о проповеднике.

После возвращения из Женевы в Шотландию Нокс служил священником на самой влиятельной кафедре страны — в соборе св. Джайлса, где каждое воскресенье он по два или три часа читал проповеди, выступая с жесткой критикой католицизма в лице папы римского и самой мессы. Он вещал, как пророк, и, судя по всему, видел себя современным Иеремией. Лорд Джеймс не мог обуздать его амбиции. Нокс очень хорошо запомнил обиду, нанесенную ему братом Марии, который при обсуждении условий возвращения королевы в Шотландию попросту проигнорировал его требования согласиться с желаниями реформаторской церкви. Конфликт разрастался как снежный ком, и столкновение с Марией было неизбежным.

Кульминация наступила в первое воскресенье пребывания королевы в Холирудском дворце. Когда Мария слушала мессу в личной часовне, во дворе произошла стычка между старшим сыном главного союзника Нокса лорда Линдси и слугами Марии. Патрик Линдси привел к дверям часовни своих друзей, которые призывали убить «священника-идолопоклонника». Чтобы защитить Марию, лорд Джеймс встал на страже у дверей, но слуга, который нес алтарные принадлежности, был сильно избит — у него отобрали свечи и «втоптали их в грязь».

В ответ на это на следующий день Мария выпустила воззвание, в котором в соответствии с рекомендациями советников объявила о решительном и окончательном «примирении» между католиками и протестантами. Королева надеялась, что ее личное обращение к народу «приведет ко всеобщему согласию». А пока, «во избежание волнений или подстрекательств к мятежу», она будет хранить status quo . Никто не должен пытаться изменить официальную религию, которая, «как по прибытии в Шотландию обнаружила Ее Величество, признана повсеместно». Кроме того, никто не имел права «по любой причине» досаждать слугам или любому члену ее свиты, будь то французы или шотландцы.

Арран тут же опротестовал заявление королевы. Он обвинял королевский двор в том, что приближенным Марии позволено пользоваться привилегиями, созданными только для нее. Если кто-то из слуг королевы присутствовал на мессе в часовне, он утверждал, что они совершили «идолопоклонство», проступок «более мерзкий и гнусный в глазах Господа», чем убийство.

Мария проигнорировала выступление Аррана и пригласила к себе для объяснений главного автора кампании против «идолопоклонства» Нокса. Это была рискованная стратегия, но Мария не зря тренировалась умело вести дискуссию на Трокмортоне.

Нокс прибыл на аудиенцию к королеве 4 сентября, Мария приняла его в присутствии своего главного советника лорда Джеймса. Обойдясь без предисловий, она начала с того, что считала главным. Это не имело отношения к теологии, а касалось исключительно возможного вооруженного политического сопротивления в стране. Мария была осведомлена, что во время своего изгнания в Женеве Нокс написал памфлет «Первый трубный глас против чудовищного правления женщин», обличающий женщин-правительниц и опубликованный в 1558 г.

Основной мыслью памфлета была идея Нокса о том, что правители-«идолопоклонники» — и неважно, мужчины они или женщины, но в особенности женщины — могут быть свергнуты силой. Нокс утверждал, что монархия с женщиной во главе «противна» Богу и Священному писанию, а женщина-правитель — «чудовище по природе своей». В Ветхом Завете, настаивал он, есть соответствующие примеры, в частности, царицы Иезавель и Аталия обе стали жертвами законного цареубийства.

Через год после опубликования «Первого трубного гласа» Нокс начал распространять свою теорию в Шотландии. Он утверждал, что регент, Мария де Гиз, и даже сама королева Шотландии могут быть законно свергнуты знатью. Камнем преткновения для него стали слова апостола Павла, защищающие власть: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» [15] Рим. 13: 1. . Нокс был достаточно умен и не мог игнорировать слова апостола или же впрямую отрицать их. В конечном счете он обошел это положение, отметив, что слово «власть» используется во множественном числе и поэтому означает нечто большее, чем один правитель (или «высшая власть»). Он утверждал, что поскольку имеются в виду именно «власти», то в их число должна быть включена и аристократия, которую он называл «низшей властью». Таким образом, обе «власти» законные и обе «от Бога». В этом случае, делал вывод Нокс, знать (или «низшая власть») имеет право сопротивляться правителю и при необходимости свергать его, руководствуясь благими намерениями, потому что, сопротивляясь «высшей власти» правителя-«идолопоклонника» и уничтожая «алтари Ваала», «низшая власть» фактически «повинуется» велению Господа и «исполняет» Закон Божий.

Нокс совершил концептуальный переход, превратившись из богослова в идейного вдохновителя сопротивления. Мария начала разговор с ним с обвинения в том, что он побуждает ее подданных к вооруженному мятежу. На это Нокс ответил, что все совершаемое им направлено во благо паствы и распространение веры в Иисуса Христа. Известно, что между королевой и протестантским проповедником состоялся диалог:

«Значит, — спросила Мария, — Вы считаете, что я не обладаю законной властью?»

«Помилуйте, Ваше Величество, — запротестовал Нокс, — во все времена ученые мужи были вольны высказывать свои суждения».

Нокс настаивал на праве иметь собственное мнение, прибавив: «Если государство не испытывает неудобств от правления женщины и подданные это одобряют, то я не буду осуждать их… но сам готов жить под Вашей властью не больше, чем апостол Павел под властью Нерона».

Конечно, Мария оскорбилась, что ее сравнивают с римским императором-тираном. Она тут же потребовала объяснений от Нокса, который попытался смягчить нанесенное оскорбление, утверждая, что «Первый трубный глас» был направлен против конкретной правительницы — английской королевы Марии Тюдор. Она — особый случай, потому что, поставив вне закона протестантство, легализованное ее братом Эдуардом VI, нарушила, как выразился Нокс, «завет» между английским народом и Богом. И поэтому должна быть свергнута.