Антон Шиндлинг - Кайзеры

Император стремился к союзу с Пруссией, но он хотел, чтобы при этом сохранялась старая структура Германского союза. Он понимал это так: «В данных условиях союз с Пруссией является единственно правильным решением, но мы обязаны продолжать паши неблагодарные усилия к тому, чтобы направить Пруссию на правильный путь и удерживать се в пределах правовых норм». (Srbik, Quellen 4, 349). При такой постановке задачи Рехберг, безусловно, зашел слишком далеко в своих авансах Пруссии. Нападки на министра шли не только от либеральных кругов, его курс все меньше одобряли консервативные члены Союза и враги Пруссии, что для императора значило куда больше. Когда же он не добился ни малейшего продвижения также и на переговорах о таможенном союзе, а прусская финансовая бюрократия не удосужилась даже выработать пристойную дипломатическую формулу, открывавшую путь для продолжения переговоров (что, кстати, противоречило намерениям Бисмарка, заинтересованного в том, чтобы Рехберг остался), министр был уволен. Вплоть до последних лет своей долгой жизни Рехберг клялся, что во внешней политике всегда был верным слугой своего, высокого повелителя и единственно лишь выполнял указания императора. При замене Рехберга графом Менсдорфом-Пуйи Франц Иосиф вовсе не стремился к смене курса. Обосновывая смену министра перед прусским королем, он воспользовался традиционной антиреволюционной формулой, по на сей раз, судя по всему, был вполне откровенен: «Моей главной заботой было и останется сохранение и дальнейшее укрепление нашего союза. Ты же знаешь, сколь непреклонно мое убеждение в том, что наш союз является самой надежной гарантией защиты существующего правопорядка от политических и общественных опасностей нашего времени». (Srbik, Quellen 4, 210). Император отклонил предложение Бигелебена о перемене фронта, состоявшее в том, чтобы достичь соглашения с Францией и совместно с нею выступить на стороне большинства Союза против Пруссии. Новый министр должен был продолжать политику средней линии, которая состояла в балансировании в рамках союзного права и концепции треугольника между Третьей Германией и Пруссией, не позволяя Пруссии провести аннексию на севере и в то же время поддерживая сотрудничество с Пруссией с целью совместного «антиреволюционного» управления Союзом. Проблема состояла в том, как добиться такого баланса. Посол Рихард Меттерних был совершенно прав, когда говорил, что император проводит эмоциональную, а не реальную политику. Консервативный альянс на практике оказался всего лишь миражом. Франц Иосиф постепенно избавлялся от иллюзий в отношении Бисмарка, но всегда видел настоящую опасность новой эры не столько в Бисмарке, сколько в возможной замене его кабинетом министров. Он искренне надеялся, что король Вильгельм по-настоящему заинтересован в сохранении мира, и был склонен не доверять скорее прусскому наследному принцу, чем королю.

Пруссия же стремилась к тому, чтобы вытеснить Австрию из Шлезвига и Гольштейна, заблокировать вмешательство Союза в этот вопрос и если не напрямую аннестировать эти герцогства, то установить там такой военный и экономический режим, чтобы они косвенно попали под власть Пруссии. Это должно было означать полный политический демонтаж Германского союза. Кондоминиум в герцогствах предоставлял Пруссии почву для конфликтов и провокаций, при этом война вовсе не исключалась из политических расчетов, а «компромисс по-прусски» не допускал со стороны Пруссии никаких уступок и отклонений от ее программы.

Император предложил вернуть вопрос на «правовую почву». Это означало, что Австрия вновь намеревается пустить в ход союзные процедуры и ищет контакта со средними государствами, которые до сих пор игнорировала. Однако по сравнению с временами Рехберга в курс были внесены некоторые коррективы, и продолжались попытки все же достичь согласия с Пруссией. При этом вновь всплыла возможность компромисса в духе реальной политики — уход с севера в обмен на территориальную компенсацию. Это сразу же показало, чего стоят на самом деле австрийская правовая политика и приверженность Австрии союзным принципам. Стало ясно, что Австрия в любой момент готова стать на путь «дуализма хищников» (Srbik). Однако доверие Третьей Германии к политике Вены было уже непоправимо подорвано предшествовавшими событиями и продолжавшимися шатаниями. На фойе слабости, и прежде всего финансовой, полного распада европейского концерта и скрытой французской угрозы, в которой Франц Иосиф склонен был усматривать главную опасность, австрийская внешняя политика, находившаяся под постоянным давлением Пруссии, не смогла выработать последовательную линию, в основу которой была бы положена либо мобилизация Союза против Пруссии, либо соглашение с Пруссией за счет Союза. В части итальянских проблем австрийская политика находилась полностью в обороне и в тупике, обусловленном непризнанием. Противоречивость ситуации нашла свое выражение в борьбе между собой различных групп влиятельных венских консерваторов, которые в значительной мере несут ответственность за шатания внешнеполитического курса. В этих условиях император не сумел жестко взять управление на себя. В сентябре 1865 года с отставкой Шмерлинга и приостановкой действия конституции закончился период экспериментального сближения с конституционализмом и было объявлено о структурном разрыве с Третьей Германией и «перемещении центра тяжести в Буду» («венгерский компромисс»). Однако это не получило внешнеполитического продолжения в форме урегулирования конфликта с Пруссией и ухода из оккупированных герцогств. Австрия была бессильна удержать жесткие старые позиции и, несмотря на свою активность, была не в состоянии сохранить контроль над событиями. Когда Пруссия решилась начать войну, то и в Вене с начала февраля 1866 года «покорились войне», по меткому выражению царя Александра II. В мае 1866 года Франц Иосиф писал матери: «В пашем положении смысл имела бы лишь основательная и долговременная договоренность с Пруссией, по сегодня такая договоренность представляется мне невозможной без потери нами статуса великой державы, а значит, нужно воевать, сохраняя спокойствие и уповая на Бога. Мы зашли уже так далеко, что монархия скорее перенесет войну, нежели медленно разъедающий ее гнилой мир» (Schniirer, 352).

Военные и политические решения 1866 года, окончательно утвержденные лишь в 1870 году, со всеми их последствиями — вытеснением Австрии из Германии, разрушением Германского союза, созданием северогерманского, а затем мелкогерманского союзного государства под гегемонией Пруссии — знаменовали собой переломный момент в истории Германии и Европы. Па исторические вопросы о том, что сделало эти события возможными, можно ли их было предотвратить, в какой степени их можно было избежать, каковы были возможности сторон и какие у них были альтернативы, никогда не будут даны полные и исчерпывающие ответы; прежде всего это относится к вопросам о ценности и смысле, в постановке которых всегда присутствуют составляющая последующего исторического опыта и фактор текущей политики того времени, в которой эти вопросы ставятся. Подобные проблемы выходят далеко за рамки личностных аспектов, что делает весьма затруднительной правильную оценку деятельности тех или иных политиков. В условиях резкого изменения и динамизации европейской и германской политики действия Франца Иосифа носили в основном реактивный характер, и при этом он ориентировался на исключительно жесткую и явно устаревшую систему политических ценностей. Невозможно себе представить какую-либо наступательную альтернативу австрийской политике при этом монархе. Такая политика требовала бы учета и использования важнейших тенденций XIX века, связанных с эмансипацией и представительством более широких социальных слоев. Манипулятору Бисмарку это удалось. Была ли совместима такая альтернатива с положением и условиями существования Австрии в Германии — вопрос, на который ответить невозможно. Но тем не менее очевидно, что не стоит недооценивать политическую силу великогерманской программы времен Франкфуртского парламента, которая обладала весьма значительным последействием. Эта сила вполне могла лечь в основу альтернативного политического курса. Другой альтернативой мог бы стать своевременный, добровольный и мирный уход Австрии из Германии и Италии; однако и этот вариант был бы слишком связан с революцией 1848 года, а значит, немыслим для Франца Иосифа.