Любор Нидерле - Славянские древности

Перед нами стоит теперь большой вопрос, можно ли считать эти вещи изделиями славянского производства или хотя бы в какой мере в этом ремесле, поскольку именно его можно назвать художественным, участвовали местные славянские мастера.

Хотя на этот вопрос нельзя дать окончательного ответа, так как именно славянские погребения древних времен до сих пор неизвестны, все же я полагаю, что не ошибусь, если скажу, что об их местном славянском происхождении до IX века (за некоторым исключением, о чем я говорю ниже, на стр. 403–404) не может быть и речи и что значительное большинство изделий этой художественной промышленности, которые мы встречаем в славянских погребениях и кладах вплоть до начала XI века, чужеземного происхождения. Только предметы ввоза, которыми славянские земли были наводнены начиная с IX и до XI веков, способствовали перевороту в местной индустрии и побуждали славянских ремесленников к самостоятельному творчеству, определявшемуся влиянием извне. В то время славянская индустрия начала развиваться и достигла первого расцвета. Только с этого времени, а именно с самого конца языческого периода, можно говорить о местной славянской художественной индустрии, созданной местными ремесленниками и прежде всего золотых и серебряных дел мастерами [1479], хотя и гончары стремились отличиться своими изделиями; в это же время появляются первые мастера по стеклу и эмали.

Как я только что говорил, бо́льшая часть изделий ювелирного искусства, будь то украшения, или металлическая и стеклянная посуда, или драгоценное оружие, была до XI века чужеземного происхождения и прежде всего византийского и восточного, затем также германского и финского, не говоря о других более мелких предметах ввоза.

Рамки этой книги не позволяют мне заняться более глубоким анализом того, каковы были и чем отличались друг от друга эти предметы восточного, византийского, германского и финского (уральского) импорта и вообще какие предметы попадали к славянам путем торговли. Я сделал это в другом месте [1480]. Здесь я могу ограничиться лишь небольшим общим обзором.

Прежде всего я констатирую, что в период I–V веков н. э. римское и готское влияние не оказало плодотворного воздействия на славянскую индустрию, хотя это влияние и было относительно сильным. Хотя к славянам и поступали в большом количестве римские изделия с Дуная и готские с Черного моря, но они не пробудили к жизни местную индустрию. Во всяком случае, до сего времени мы об этом ничего не знаем. Это также относится к последующим VI и даже VIII векам на Балканах и Подунавье, где мы хотя и находим достаточное число вещей византийского стиля и происхождения в славянских погребениях, но опять-таки не видим никаких следов воздействия Византии на местную индустрию.

Только в IX и X веках огромный наплыв иноземных предметов способствовал перевороту в этой области. Это были предметы восточного импорта, ввозимые арабскими и еврейскими купцами [1481], затем одновременно с ними предметы импорта с севера, из Скандинавии, доставляемые походами северных русов [1482], и, наконец, начиная с X, но в основном с XI века влияние изделий развитой византийской индустрии, которая привилась славянам и которую местные мастерские вначале копировали, но вскоре, используя их образцы, перешли к самостоятельному изготовлению новых вещей.

Лишь одна вещь свидетельствует о том, что еще до X века сами славянские мастера могли изготовлять мелкие металлические украшения. Это известное славянское височное кольцо, происхождение которого не выяснено, но которое, вероятнее всего, было изготовлено где-то на юго-западе по римским образцам и стало с течением времени характерным признаком славянской прически настолько, что в X и XI веках височные кольца встречаются в славянских погребениях повсюду — на Балканах, в Альпах, на Эльбе, на Висле и в обширном днепровском бассейне. Это височное кольцо следует рассматривать сначала как чужеземное изделие, распространявшееся постепенно начиная с VII века с запада на север и на восток, а в VIII или IX веке заимствованное славянскими мастерскими, местонахождение которых нам до сих пор, конечно, неизвестно.

Итак, наряду с имитацией римской провинциальной керамики [1483], это первое появление изделий славянской художественной промышленности, сначала простых, невзрачных, но начиная с X века уже самой разнообразной формы, нарядно украшенных и выполненных в более совершенной технике, так как начиная с этого времени в находках довольно часто встречаются позолоченные и посеребренные височные кольца [1484].

С началом поступления к славянам значительного числа восточных и византийских художественных изделий местная индустрия получила большое число образцов для имитации. Подражали, в частности, серебряным восточным изделиям, украшенным тонкой зернью [1485], причем подражали более или менее удачно в серебре или грубее в различных белых сплавах менее ценных металлов, затем плетеным серебряным ожерельям и разным браслетам и перстням, рогам для питья и, конечно, некоторым видам драгоценного оружия. Однако еще больше имитировались с конца X века византийские изделия; это происходило, несомненно, потому, что византийские мастера сами приходили в главные русские городские центры и здесь основывали мастерские, руководили и обучали местных ремесленников новым приемам и формам [1486], а также потому, что монахи русских монастырей отправлялись в Царьград, чтобы выучиться там разным наукам и искусствам [1487]. Таким образом, сами византийские художественные приемы были принесены на Русь, и, действительно, уже в кладах XI–XII веков, собранных и опубликованных Н. П. Кондаковым, много изделий не чисто византийского производства, а являющихся результатом славяно-русской имитации [1488]. Кое-где это непосредственно подтверждается и славянскими надписями, славянскими именами святых на покрытых эмалью крестике, медальоне или кубке [1489]. В других местах это большей частью опять-таки посуда или украшения: кресты, медальоны, серьги, колты, браслеты, перстни и диадемы — все это украшено крупной зернью или сканью, чернью или также эмалью. Все эти трудоемкие технические приемы славянские русы освоили с большим успехом. Хотя опытный археолог и отличит эти северные подражания от подлинных прекрасных царьградских изделий X и XI веков, но он не откажет им в значительном совершенстве.