Любор Нидерле - Славянские древности

В VIII–IX же веках можно провести границу славянских земель от Истрии не только к Чивидале и Понтеббе; мы видим, однако, что в тот период образовалась еще полоса славянских поселений, тянущаяся южнее от Чивидале к западу через Пальманово, Кодрайпо и через реку Тальяменто до окрестностей Порденоне. Свидетельством этого является, согласно некоторым историческим документам, огромное количество итализированных славянских названий, поселений, обозначенных иногда также определением schiavonesco, schiavonico. Сбором этого материала занимались главным образом С. Рутар и Ф. Мусони [183] S. Rutar , Ljubl. Zvon, 1883, Beneška Slovenija (Lubl., 1899), 110; Fr. Musoni , I nomi locali e l’elemento slavo in Friuli (Firenze, 1897). См. „Slov. star.“, II, 348. До настоящего времени в области у Чивидале оставалось 35 000 славян. Результаты переписи населения в 1920 году до сих пор неизвестны. .

От Понтеббо граница славянских земель тянулась к западу по гребню Карнийских Альп к верхней Драве, где в 770 году между Иннихбергом и Линцем около деревни Анраса река Мюльбах стала границей баварской и славянской территорий [184] Kos , Gradivo, I, 274; L. Niederle , Slov. star., II, 349. . Севернее граница не отмечается историческими свидетельствами, но поскольку долины Изель, Деферегген и Кальзер до сих пор изобилуют славянскими названиями [185] См. литературу в „Slov. star.“, II, 349. , то граница, по-видимому, проходила от Анраса по гребню Дефереггенских Альп к горе Драйгерреш-питце, затем к Венедигеру, Б. Звону (Гросс Глокнер) по хребту Высокого и Радштетского Тауерна, так что зальцбургский Лунгау находился внутри славянской области. Из достоверного сообщения известно также, что в конце VIII века поселение Бишофсхофен на Саличе Зальцах (в Понгау) находилось под угрозой a vicinis Sclavis (соседних славян) [186] Breves notitiae, 3 ( Kos , Gradivo, I, 250); Salzb. Urkundenbuch, I, 22, 27, стр. 790. . За Радштетским проходом граница славянских поселений шла на Дахштайн, а около озера Аттер к средней Травне (Траун), с восточного берега которой сворачивала за Кремжи (Кремс) и св. Флориан; на западе можно говорить, по крайней мере, об отдельных славянских поселениях, простиравшихся до реки Инн. В известной грамоте Тассилы 777 года, а также в грамотах 789 и 791 годов [187] „Slov. star.“, II, 351; Kos , I, 289. Urkundenbuch des Landes ob der Enns, II, 2, 6, 13. засвидетельствованы славяне, подчиненные жупану (joppan Physso) и живущие в окрестностях монастыря на реке Кремже. В другом документе 834 года область, расположенная у Кроншторфа на Енже (Энс), обозначается как pars Sclavorum (славянская область) [188] „Slov. star.“, II, 352; Kos , I, 306. , в документе 906 года области около св. Флориана упоминаются как Bavari vel Sclavi istius patriae (родина баварцев или славян) [189] „Slov. star.“, I, c; Urkundenbuch des Landes ob der Enns, II, 55. . За устьем Трауна до Дуная граница проходила от Урфара (Бухенау) на север до Баварии.

Во всех этих областях и даже там, где теперь живут чистокровные немцы, встречается множество древних топографических славянских названий. К сожалению, они до сих пор не систематизированы и не подвергнуты необходимому анализу. Попытки, сделанные до настоящего времени в этом направлении, носят лишь локальный характер и нуждаются в проверке авторитетных филологов [190] См. по этому вопросу библиографию в моих „Slov. star.“, II, 349–350, 353, 354 и у Dopsche, „Ältere Soz.- und Wirtschaftsverfassung der Alpenslaven“, Weimar, 1909, 53, 57. .

Северной границей словенской области был Дунай, так как словенцы не переходили на его левый берег. В противоположность этому чешский элемент, издавна находившийся здесь по соседству со словенцами, не только достиг Дуная, но и перешел его, а в некоторых местах, по-видимому, довольно глубоко проник в словенскую область, особенно на востоке у Блатенского озера.

Имеются достоверные свидетельства о том, что и на западе, в современной Верхней и Нижней Австрии, чехи перешли в области, расположенные на юг от Дуная [191] Об этом см. подробнее в „Slov. star.“, II, 354 и дальше. . В свое время я приводил уже филологические доказательства того, что тут, на землях между Енжой (Энсом) и Литавой, вдоль рек Мурек и Муры вплоть до Дравы, встречается множество славянских наименований, сохраняющих «чешский» характер, так, например, названия, образованные от чешской формы jedla (в славянском языке jel, jela ), или названия, образованные от чешской формы chłm, chłum (сравни со словенским holm, hom ) [192] Čes. čas. hist., 1909, 76. . Но мне возразили, что исчезнувшие северословенские диалекты образовали здесь переходную ступень к чешскому языку, следовательно, эти формы являются доказательством наличия здесь не чешского языка, а словенского диалекта, близкого к чешскому языку [193] Как утверждал Миклошич, „Ortsnamen“, 1, 106 (Denkschrift. d. Wiener Akademie, Phil.-hist. Klasse, XXI), а в последнее время J. Stur , Sitzungsber. Akad. Wien. Phil.-hist. Kl., CLXXVI и A. Beer , Listy fil, XLIII, 149. ; поэтому необходимо в будущем произвести филологический анализ этих форм, для того чтобы решить с чисто филологической точки зрения, является ли славянская номенклатура в Нижней Австрии и в Штирии словенской или чешской. Однако в пользу чешского элемента, несомненно, свидетельствует одна Пассауская грамота 987 года, в которой прямо говорится о чехах, прочно осевших на реке Першлинг (древняя Берзница или Брзница) [194] „Postea Persnicha sicut Willihelmus in proprium possidebat, quod tempore presenti Boemani insidendo arabant (Niederösterr. Urkundenbuch, I, 1,4). , а кроме того, ряд названий с определением Böhm-Böheim-Böhmisch, из числа которых Бехаймберг около Штира и Бехаймкирхен около св. Ипполита (Sankt Pölten) засвидетельствованы уже грамотами XII века [195] Urkundenbuch des Landes ob der Enns, I, 118, 126; Niederöst. Urkundenbuch I, 1, 18. . Аналогичным, судя по всему, было положение и дальше на востоке, в древней Паннонии, у Блатенского озера. У нас нет, по правде говоря, доказательств присутствия здесь чешского или, точнее, словацкого элемента до IX века, и можно действительно сомневаться в справедливости предположения о приходе словаков в Паннонию до этого времени. Тем не менее весьма вероятно, что после поражения аваров в 799 году, когда вся Паннония, по словам Эйнхарда, осталась совершенно безлюдной [196] Vita Caroli Magni, 13. и подпала под политическое господство словацких князей из Нитры, здесь появилось значительное число северных чешско-словацких колонистов [197] См. Cunv. Bagoar., 6, 10, 11 („Slov. star.“, II, 364, примечание 3). . Во всяком случае, только таким образом можно объяснить, почему половина имен славянских вождей, присутствовавших в 850 году при освящении храма в замке князя Прибины (над рекою Салой у Блатенского озера), носила характер имен северо-западных славян, а не южных [198] Conv. Bagoar., 11. См. также новое исследование Б. Ягича в Entstehungsgeschichte der Kirchenslav. Sprache, I, 85, J. Melicha , Szláv jövevényszavaink (Budapest, 1902–1903) и Fr. Pastrnka , „Dejiny slov. apoštolŭ“, 67, 270. . С этим, видимо, связан также ряд других фактов, свидетельствующих о том, что в IX веке наименование Моравии относилось к обеим Придунайским областям — к области северной, моравско-словацкой, и к Паннонской области. Святого Мефодия его ученик Климент прямо называл ἐπίσκοπος Μοράβου τῆς Πανονίας [199] Fontes rer. boh., I, 77. См. также Conv. Bagoar., 10 и Лавров, „Житие св. Наума“, (Петроград, 1907), 5. , обе области были объединены под названием Великой Моравии (Μοραβία ἡ μεγάλη), которой управляли моравские князья Прибина, его сын Коцел и, наконец, Святополк [200] Const. Porph. , De adm. imp., 13, 40, 42. , a Conversio Bagoariorum (с. 10) называет Моймира dux Moravorum supra Danubium, что предполагает наличие и моравов «infra Danubium». С этим, вероятно, связано также различие между двумя группами моравов у Баварского географа.