Любор Нидерле - Славянские древности

Германизация северных словенцев началась вскоре после их обращения в христианство и после наступления германского господства (см выше, стр. 70), главным образом после 796 года, когда был покорен и уничтожен самый страшный противник — авары. Германские церковная и политическая организации действовали вкупе против славян, и в областях с редким славянским населением, где селились баварские колонисты, славянский элемент быстро исчезал. Так было на севере, где, как, например, в Австрии, уже в XIII веке исчезли последние остатки славян [210] См. главным образом труды F. Krones : Die deutsche Besiedelung der östlichen Alpenländer etc. (Forschungen zur deutschen Landeskunde, III, Stuttgart, 1889) и O. Kaemmel , Die Besiedelung des deutschen Südostens von Anfang des X bis gegen Ende des XI Jahrh., Leipzig, 1909. Из славянских историков об этом писал недавно F. Kos, Izv. muz. Kranj., VII, 110 a Gradivo, II, стр. XVI и сл. . В Паннонии обстановка была также неблагоприятной, ибо несомненно, что при новом заселении земель после поражения аваров в 796–799 годах сюда пришло много немецких колонистов. Когда в 850 году зальцбургский епископ Лиуфрам освящал для Прибины первый христианский храм у Блатенского озера, то из тридцати присутствовавших на церемонии вельмож у половины были славянские, а у другой половины — немецкие имена. Об этом же свидетельствуют и немецкие наименования Паннонии [211] Conv. Bagoar, 11. . Впрочем, паннонские словенцы подверглись в дальнейшем ассимиляции со стороны венгров, за исключением незначительной группы в Заладском (Зала) и Железном (Вас) округах [212] Л. Нидерле , „Slov. svět“, 105. Небольшая группа словенцев сохранилась также в Таране (Tarany) южнее Каниже (Nadykanizsa). .

Только на юге, где словенцы с самого начала жили компактной массой, они удержались по сегодняшний день в очерченной выше, на стр. 70, области.

Сведения, касающиеся происхождения хорватов и сербов и появления их на Балканском полуострове, нам оставил император Константин Багрянородный (912–959), а именно в главах 30–33 своего сочинения «De administrando imperio» (или περὶ ἐθνῶν), написанного приблизительно в 950 году. В этих главах мы читаем, что, согласно представлениям и традициям, существовавшим тогда на Балканском полуострове, хорваты и сербы пришли на свои исторические места поселения с севера Европы в период царствования императора Ираклия (610–641) и поселились здесь по его приглашению приблизительно в 630–640 годы. Пришли они с севера со своей древней родины, которая называлась Белая или Великая Хорватия и Белая Сербия и находилась за Туркией (Венгрия) далеко от моря, около франкской и сакской земли на Висле, называемой Διτζική. Первоначальное место жительства белых хорватов Константин точно указывает — около Багибарии (Βαγιβάρεια), а место жительства белых сербов в земле «Боики». Как понимать это сообщение, куда поместить северную прародину обоих народов и как связать характер и время их прихода на юг с остальной историей, которая не располагает никакими позитивными сведениями об этом? Все эти вопросы издавна являлись излюбленным предметом изучения славянских, и в частности, хорватских и сербских историков [213] Обширную литературу до 1906 года по всем вопросам этой проблемы см. в моих „Slov. star.“, II, 251–262. В ней первое место занимают новейшие труды: Fr. Dümmler , Über die älteste Geschichte d. Slaven in Dalmatien, Wien, 1856; F. Rački , Ocjena starijih izvora za hrvatsku i srbsku poviest sredn. vieka (Književnik, I, Zagreb, 1865) и „Biela Hrvatska i Biela Srbija“ (Rad, LII, LIV, Zagreb, 1880–1881), V. Jagič. Ein Kapitel aus der Geschichte d. südslav. Sprachen (Arch. f. slav. Phil., XVII, 1895, 47–87), Т. Флоринский , Константин Порфирородный как писатель о южных славянах перед судом новейшей критики, ЖМНП, 1881, CCXIV, стр. 139, К.Я. Грот , Известия Константина Багрянородного о сербах и хорватах, СПБ, 1880; L. Gumplowicz , Chorwaci i Serbowie (Varš., 1902) и „Le origini storiche dei Serbi e dei Croati“ (Rivista di sociol., Roma, 1902); A. Pavić , Cara Konstantina, VII, Porf. de adm. imperio glave, 29–36 (Zagreb, 1906, II изд. 1909). Ценна также статья J. Buryho , The treatise de adm. imperio, Byzantinische Zeitschr., 1906, XV. .

Первоначально все эти сообщения целиком и некритично принимались, исследователи стремились объяснить лишь загадочные Багибарию и земли Боики, которые вероятнее всего надо было отнести к баварцам (Βαγιβάρεια из Bagoaria, Baioaria) и к чехам (Боики — искаженное Богемия). Таковым было общепринятое в XVIII и в начале XIX века объяснение, другие объяснения представляли меньший интерес (Багибариа — река Бах, Бабья гора в Бескидах). Наряду с этой появилась другая трактовка вопроса — начиная уже с XVII века считали возможным выводить хорватов и сербов из Полабии, где истории были известны лужицкие сербы и чешские хорваты, поскольку этому противоречил язык южной ветви, отличный от языка западной ветви; представители этого второго направления — Бандури, Добровский, Катанчич, Цейс и прежде всего Шафарик искали поэтому Белую Хорватию и Белую Сербию дальше к востоку вне полабской земли. Так, например, Шафарик отнес прародину хорватов к востоку от Чехии, к Висле и далее в область восточной Галиции, прародину сербов — от средней Лабы через Польшу вплоть до Буга и Минска. По его мнению, Боики были землей карпатских боиков у Стрия и Самбора [214] П. Шафарик , „Slov. star.“, II, 254, 406. . Притом все эти исследователи относили приход сербо-хорватов на полуостров ко времени правления Ираклия, то есть приблизительно к 630–640 годам, и вследствие этого полагали, конечно, что хорваты и сербы клином вторглись в массив славян, оккупировавших еще задолго до этого земли от Краса и Альп до Черного моря. Эту точку зрения поддержали лингвисты и Фр. Миклошич [215] „Vergleichende Lautlehre“ (1879), 33; „Altslovenische Formenlehre“ (1874), X и далее. . Только Ф. Рачки в работах 1865 и 1880 годов, указанных выше в примечании, предложил по этому вопросу в значительной мере новые теории, которые позднее принял и дополнил В. Ягич. Основное содержание этих теорий состоит в том, что хорваты и сербы вообще не могли прийти с Лабы, что пришли они из более восточных областей, с Вислы и Днестра, и отнюдь не во времена Ираклия, а значительно раньше, а именно, как показывает лингвистическое соотношение южнославянских языков [216] См. об этом выше, на стр. 67. , вместе с теми славянами, которые в V и VI веках оккупировали полуостров. Ягич пошел еще дальше: он вообще отвергал существование Белой Хорватии и Белой Сербии на севере. По его мнению, они являлись лишь «Phantasieländer» Константина, возникшими благодаря тому, что последний или его информатор что-то услышали о чешских хорватах и лужицких сербах и, основываясь на этих слухах, создал версию о двух больших прикарпатских державах хорватов и сербов, которые в действительности, однако, никогда не существовали [217] О других более новых теориях В. Клаича, В. Кетржинского, Фр. Коса, Е. Богуславского и Л. Гумпловича см. в моих „Slov. star.“, II, 259 и сл. .

В настоящее время, учитывая авторитет Ягича в вопросах филологии, можно без всякого колебания отвергнуть предположение о том, что оба этих южных славянских народа появились здесь только в 630–640 годы. Что же касается связи их с императором Ираклием, то она была основана, по-видимому, на иной почве: весьма вероятно, что в тот период именно сербо-хорваты свергли аварское господство, в связи с чем были активизированы старые византийские притязания на северо-западную часть полуострова, и римское владычество было здесь в известной мере восстановлено [218] „Slov. star.“, II, 278. .