Генрих Шлиман - Троя

По тем же самым причинам мне очень хотелось снова раскопать курган Патрокла – чтобы собрать обломки, которые, как я был уверен, я найду. Диаметр этого кургана у основания составляет 27 метров, в то время как согласно замерам Шуазель-Гуффье [316]он составляет только 16 футов, или 5,33 метра. Стало быть, странный какой-то у него был способ измерения; однако вся его работа [317]носит такой же характер и изобилует не менее абсурдными и смешными ошибками. Диаметр кургана сверху составляет 8 метров, перпендикулярная высота 6 метров. Я вырыл сверху кургана шахту 3 метра длиной и шириной и докопался до скалы. Я обнаружил, что этот курган сверху донизу на глубину 3,45 метра состоит из светлой глины, смешанной с камнями; затем следовал слой толщиной 0,4 метра красной и светлой глины, смешанной с песком, а затем слой толщиной 0,4 метра очень светлой глины; самый нижний слой глубиной 1,25 метра состоял из темно-коричневой глины. Когда на глубине 5,5 метра мы достигли скалы, стало очевидно, что на земле здесь была небольшая возвышенность высотой 0,5 метра.

В кургане я нашел точно такую же архаическую керамику, как и в кургане Ахилла, хотя в значительно меньших количествах; далее, длинный фрагмент флейты из стеатита, Плиниева lapis ollaris, из которого делались также флейты, которые я обнаружил во время моих раскопок в Итаке и Микенах [318]. Здесь я также не нашел никаких человеческих костей, ни пепла, ни угля, никаких других следов погребения. Таким образом, следует добавить конические курганы Ахилла и Патрокла к шести другим курганам, которые, как оказалось во время моих предыдущих раскопок, были кенотафами , или памятниками. То, что такие кенотафы были во всеобщем использовании в глубокой древности, доказывают различные пассажи из Гомера. Так, Афина Паллада велит Телемаху воздвигнуть кенотаф своему отцу, если он услышит о его смерти [319]. Менелай воздвигает в Египте кенотаф Агамемнону [320]. Так и Вергилий рассказывает нам, что Андромаха, которая вышла замуж за Гелена и стала царицей Хаонии, воздвигла в тени священной рощи на берегу другого Симоента кенотаф в память Гектора [321].

Несмотря на все свои усилия, я не смог убедить владельца третьего кургана, который увенчан большой массивной ветряной мельницей, позволить мне, в обмен на возмещение ущерба в размере 3 фунтов, вырыть шахту внутри постройки или вырыть туннель у подножия холма, ибо он полагает, что в результате этой операции тяжелые стены мельницы могут обрушиться. Я мог только получить от него разрешение выкопать мотыгою небольшие отверстия в склоне кургана. В этих отверстиях я обнаружил множество фрагментов той же самой архаической керамики, которую я находил в курганах Ахилла и Патрокла. Таким образом, все эти остатки говорят о том, что мы вновь открыли хорошо известный в древности курган [322], и мы можем вернуть его на карту Троады как курган Антилоха – дабы отличить его от так называемого кургана Патрокла. Однако поскольку Страбон [323], описывая берега равнины Трои, упоминает мыс Ретий, а вслед за ним – мыс Сигей, гробницу Ахилла, гробницу Патрокла и в последнюю очередь гробницу Антилоха, то весьма вероятно, что этот последний находился дальше всего от берега и что, следовательно, тот курган, который увенчан ветряной мельницей, действительно приписывался в древности Антилоху.

Гораздо интереснее, чем любой из исследованных мною в Троаде курганов, – курган, который вся традиция Античности приписывает герою Протесилаю, который вел воинов Филаки в Фессалии против Трои; он не только оказался, по прибытии флота, первым греком, выпрыгнувшим на берег [324], но также и первым, кто был убит – то ли Гектором [325], то ли Ахатом [326], то ли Энеем [327], то ли Эвфорбом [328]. Его гробницу показывали на Херсонесе Фракийском близ города Элей [329], где у него был heroutn и знаменитый оракул [330]. Весьма обширные руины этого города можно видеть сзади в старом турецком форте Эски-Гиссарлык [331], который был заброшен тринадцать лет назад. Он расположен примерно в двух с половиной километрах от большой турецкой крепости Седдул– Бахр, которая расположена рядом с крайней точкой полуострова и была построена в 1070 году хиджры, или же в 1658 году от Рождества Христова. Курган Протесилая находится близ дальнего конца небольшой, но красивой и исключительно плодородной долины, которая простирается между Седдул-Бахром и Элеем. Эта гробница, гравюру с изображением которой я воспроизвожу на рис. 133, имеет диаметр не меньше 126 метров. Теперь ее высота составляет только 10 метров, но, поскольку она сейчас засажена и, возможно, ее распахивали в течение тысяч лет, она, конечно, первоначально должна была быть гораздо выше. Чтобы облегчить здесь обработку земли, западная, южная и восточная стороны кургана были преображены в три террасы, поддерживаемые каменной кладкой и засаженные виноградниками, миндальными и гранатовыми деревьями. Верх и северный склон засеяны ячменем и также засажены виноградниками, оливковыми и гранатовыми деревьями; растет здесь и несколько прекрасных вязов, которые живо напомнили мне диалог у Филострата [332]между виноградарем и финикийским капитаном, в котором первый рассказывает о вязах, посаженных вокруг гробницы Протесилая нимфами, и говорит, что ветви, повернутые к Трое, расцветают раньше, но листья на них быстро и преждевременно опадают [333]. Говорили также, что если вязы вырастают так высоко, что их вершины «видят» Трою, то они высыхают, но затем снизу появляются свежие ростки [334].

Рис. 133. Курган Протесилая на Херсонесе Фракийском напротив троянской равнины

Плиний, безусловно, верил в эту историю, поскольку он пишет [335]: «И сегодня напротив города илионцев, у Геллеспонта, на кургане Протесилая растут деревья, которые во все времена года, когда вырастут так, что смотрят на Илион, высыхают, а на противоположной стороне продолжают расти». Теперь этот курган называется Кара-Агач-Тепе, что означает «холм, поросший черными деревьями». Во время моего визита в эти места я поехал в обществе моего турецкого представителя Мохаррема-эфенди, слуги, двух жандармов и четырех сильных рабочих верхом на лошади вниз до Кум-Кале, где мы переправились через Геллеспонт на лодке в Седдул-Бахр и оттуда шли уже пешком. Я был поражен, увидев, что не только курган, но и все сады вокруг него буквально засыпаны осколками толстых блестящих черных керамических сосудов. Это были сосуды с длинными горизонтальными трубками для подвешивания по обеим сторонам ободка, как на рис. 37–42 в «Илионе», а также вазы с двойными вертикальными трубкообразными отверстиями для подвешивания по бокам, как на рис. 23–25 в «Илионе», а также фрагменты блестящих черных сосудов с бросающимся в глаза резным орнаментом, заполненным мелом, как на рис. 28–35 в «Илионе». Эта посуда в Трое встречается только в первом городе, и она самая древняя из всех, что я видел. Теперь совершенно непонятно, как же она, пролежав, может быть, четыре тысячи лет на морозе и жаре, под дождем и солнечным светом, все еще выглядит такой свежей; но еще больше поражает ум то, как мел, которым заполнен орнамент, смог столько лет выдержать все немилости погоды. Я также подобрал там множество ножек от терракотовых треножников; жернова из трахита (как на рис. 74, 75 и 678 в «Илионе»); небольшие ножи или пилы из халцедона или кремня (как на рис. 93–98 в «Илионе»), несколько грубых молотков из черного диорита (как на рис. 83 в «Илионе») вместе с великолепным образцом перфорированного молотка и топора из диорита, которые я воспроизвожу здесь на рис. 134, а также прекрасно сделанный топор и молот из серого диорита (как на рис. 621 в «Илионе») с желобками по обеим сторонам, показывающими, что перфорация была задумана, а потом оставлена. Я также подобрал некоторое количество зернотерок из известкового камня (как на рис. 80, 81 в т. 1 «Илиона»).